Джон Пассарелла – Холодное пламя (страница 28)

Услышав имя, Кастиэль с встревоженным видом подошел к Сэму.

– Агент, у вас никогда не возникало ощущения, что происходит что-то странное, а вы понятия не имеете, в чем дело?

– Постоянно, – не стал лгать Сэм. – И мне это не нравится, поэтому я и пошел на эту работу. А что случилось?

– Не уверена, что это имеет отношение к вашему делу, но мне надо вам кое-что рассказать… и показать, – слова Хартвелл прозвучали загадочно. – Вернее, показать я не смогу, потому что технически этого уже нет, но… Думаю, лучше будет, если вы подъедете и увидите… или не увидите сами.

– Я поеду, – Кастиэль услышал достаточно, чтобы принять решение. – А ты оставайся. Жди Ди… Агента Бэнкса.

Сэм отключил звук.

– Уверен?

– Уверен, – ответил Кастиэль.

Он извинился перед остальными и выскользнул за дверь. Сэм включил звук и скзал доктору Хртвелл:

– Агент Коллинз сейчас приедет.

– Спасибо.

Пока Сэм говорил по телефону, Салли начала ходить взад и вперед мимо дивана, обхватив себя руками, словно сдерживая дрожь. Когда Сэм вернулся, она спросила:

– Это насчет того, кто напал на Дэйва?

– Вероятно, – отозвался Сэм. – Возможно, это как-то связано.

Салли обреченно кивнула, возможно, пытаясь смириться с тем, что никогда не узнать, что случилось с ее мужем. Положив руку на живот, она посмотрела на бабушку:

– Отъезд не вернет мне Дэвида. Ребенок в любом случае не будет знать отца. Он еще не родился, а в его жизни уже есть пустота…Совсем как у Ризы. Может быть, уже слишком поздно…

– Нельзя так думать, – перебила Мэри. – Ты – надежда и будущее этого ребенка. Ты должна освещать его путь… но не здесь. Это место будет постоянно пытаться столкнуть тебя во тьму.

– Наверное, она права, Сэл, – согласился Рамон. – Надо уезжать.

Салли посмотрела на Сэма так, будто хотела услышать объективное мнение не от члена ее семьи. Сэм не мог посоветовать ей, как жить дальше, но мог защитить от реальной угрозы.

– Не знаю, проклято ли это место, – признался он, хотя не исключал этого, – но тот, кто убил вашего мужа, все еще где-то рядом. Это реальная угроза. Если хотите начать жизнь с чистого листа, не помешает сменить обстановку.

Салли задумчиво кивнула и потерла руки.

– Что ж, начну собирать вещи.

Глава 21

– Значит, город не всегда назывался Брейден-Хайтс? – спросил Дин у Артура Китинга.

– Нет, сэр, – Китинг поскреб челюсть под клочковатой бородой. – В конце шестидесятых – начале семидесятых еще можно было встретить прежнее название, Ларкинс-Корнер. Через «К».[15]

– Значит, местная газета «Корнер Пресс» названа в честь первого названия города? – уточнил Дин.

– Да, сэр. Но мало кто об этом помнит. Некоторые, должно быть, и вовсе не знают, ведь газета не сохранила написание через «К». Уж больно первому редактору не нравилась намеренная ошибка в названии города.

– Но, помимо дурацкого написания, – продолжил Дин, – почему они поменяли название? Вы упоминали о какой-то трагедии…

Устав стоять, Китинг привалился к трактору и сложил на груди руки.

– Большая часть здешней земли принадлежала семье Рут Ларкин. Да и сейчас, думаю, принадлежит, кроме тех кусков, которые они продали городу и частным застройщикам. Эти стройки по всему городу… Когда вы на них смотрите, то, скорее всего, видите участки, которыми прежде владела семья Ларкинов. Они тогда были важными людьми, но внезапно уехали в начале шестидесятых, после той трагедии. Да и кто стал бы их за это винить…

Дин едва сдерживал нетерпение. Китинг сказал, что не увлекается сплетнями, но пересказывал их с огромным наслаждением.

– И эта трагедия?..

– Ах да, – сказал Китинг. – Представьте себе, доктор Кельвин Нодд, сын Рут Ларкин, сорвался. Может, все из-за войны, из-за того, чего он там насмотрелся. Я слышал, у него постоянно бывали кошмары, из тех, после которых просыпаешься с криками, в поту. Ну, или семья преувеличивала, чтобы все его жалели. Зато он вернулся домой целым и невредимым, другим повезло гораздо меньше. Он привез с собой невесту и сначала казался счастливым. Но через год его жена умерла в родах. А дочка выжила. После этого Нодд стал почти отшельником, с людьми общался мало, но дочку вырастил сам. Имейте в виду, при всех своих проблемах он был образцовым отцом. Ну и понятно, девочка выросла не подарок. Через несколько лет, кажется, в шестьдесят втором, она залетела и сбежала со своим парнем-бродягой. Видно, одного поля ягоды. Доктор Нодд больше о ней не слышал.

– Наверное, тяжело ему пришлось.

– Да, сэр, – подтвердил Китинг. – С войны он вернулся сам не свой… Тогда о ПТСР[16] и всем прочем слыхом не слыхивали, но, думаю, с головой он был не в ладах. Не прошло и года после свадьбы, как у него умерла жена. А потом и дочка сбежала, так что внука он тоже не увидел…

– И в он сорвался?

– Говорят, пытался задушить пациентку – как раз во время родов. Чуть не убил и ее, и младенца. Убил бы, если бы медсестра не вмешалась. Но доктор Нодд смылся из города раньше, чем дело дошло до суда. О нем, как и о его дочери, больше вестей не было.

– А почему «говорят»? – поинтересовался Дин. – Это нигде не зафиксировано?

– Ну, что-то зафиксировано, что-то нет, – уклончиво отозвался Китинг. – Ходили слухи, что Ларкины приплатили семье той женщины и медсестре, и, может, еще кое-кому, чтобы держали язык за зубами. Под «приплатили» я имею в виду очень приличные суммы. В газетах писали, что у доктора Нодда случился приступ, и на один ужасный миг пережитое на войне так повлияло на него. Вспомнили о смерти жены, о побеге дочери, и все такое. Мать и ребенок не пострадали. Может, их семья даже поверила, что это была прискорбная случайность. Они вскоре уехали, чтобы не отвечать на неприятные вопросы.

– Но если Ларкины всем заплатили, откуда вы получили эту информацию?

– Ну, информация – слишком громкое слово. Я уже говорил, это все слухи да пересуды. Молчание целого города не купишь. Кто-то знает одно, кто-то – другое. А как услышишь достаточно, картина начинает складываться. Судя по всему, дело замяли, хотя вряд ли им пришлось прикрывать настоящее убийство. Но они бы и настоящее попытались скрыть, если бы до этого дошло.

– Так все и кончилось?

– Пыль улеглась, а доктор и его семья как сквозь землю провалились. Но безупречная репутация Ларкинов пострадала, и вскоре они снялись с места. Заметьте, все еще владели землей, но самих и след простыл. Говорят, они перебрались в Европу, но ничего конкретного я не слышал. Через несколько лет город сменил имя, якобы в честь местного героя войны. Только старики вроде меня знают настоящую причину. Времени прошло немало, но по всему выходит, что Ларкины, где бы они теперь не были, наконец распродают оставшуюся землю.

Дин подсчитал, что если исчезнувший доктор Нодд еще жив, то ему лет девяносто, если не больше. И он явно не в состоянии жестоко убить и выпотрошить четырех здоровых молодых людей, даже если бы ему удалось незамеченным выбраться из-под обломков после смертельной аварии. Но он мог выпустить на волю существо, которое совершило эти убийства. Обдумывая все это, Дин заметил:

– Впечатляющая история.

– И правдивая, до последнего слова, – поддакнул Китинг. – Разумеется, о подражательницах Ризы мы, наверное, никогда не узнаем.

– Стойте… о каких подражательницах?

– Пять местных девочек забеременели и покинули город, совсем как дочка Нодда. Может, они решили, что этот романтично – уехать из маленького городка в большой город. Многие считали, что причина в экономическом спаде, в нехватке рабочих мест и перспектив. Времена были тяжелые. Никто не стал бы их обвинять в желании найти что-то получше. Я-то уверен, что большой город тебя пережует и выплюнет. Но ведь не просто так говорят: хорошо там, где нас нет. По-другому – не всегда значит лучше, но некоторым нужно это понять на собственной шкуре.

– И что с ними случилось?

– Семьи никогда больше о них не слышали. Ни одна не вернулась с виноватым видом. Надо же, как вышло, а? Всегда думал: странно это все…

– Да, – согласился Дин. – Странно.

– Что ж, сэр, если не возражаете, мне нужно закончить работу.

– Спасибо за помощь, Артур.

Дин пожал ему руку, и старик снова забрался на косилку. Взревел мотор, и Дин заторопился обратно к дому Холкомбов.

Глава 22

Мелисса Бэрроуз, совершенно измотанная, на цыпочках спустилась по лестнице и рухнула на диван рядом с мужем.

– Уснула, – пробормотала она. – Наконец-то.

Муж выглядел таким же выжатым – лежал на подушках, прикрывая рукой глаза, положив пульт на бедро и скрестив ноги на журнальном столике, хотя Мелисса сто раз просила его так не делать. Но сейчас она слишком устала, чтобы спорить. Расставляй приоритеты, советовала ей мать перед замужеством. К воспитанию детей это правило тоже подходило. Хотя Мелисса и Кевин очень долго боялись, что воспитывать им будет некого.

– Слава богу, – вздохнул Кевин. – Трудно поверить, что такая мелочь способна держать двух взрослых на ногах ночь за ночью.

– Надо запатентовать ее вечные батарейки, – подтвердила Мелисса и поставила на столик радионяню, настроенную на средний уровень громкости. Ей казалось, что, если как следует прислушаться, можно услышать тихое дыхание маленькой Ноэль, но пока она слышала лишь блаженное молчание довольного ребенка.

– Хочешь сказать, у нас ребенок-киборг? – усмехнулся Кевин. – Я ведь заказывал модель человека с шестнадцатичасовой подзарядкой сном.