В ответ на дуновение Зимы,
120 Так прокатился шум среди бессмертных,
Когда Сатурн им подал знак, что хочет
Словами полновесными облечь,
Исполненными музыки и мощи,
Смятение свое и бурю чувств.
125 Но сосен шум сменяется затишьем,
А здесь, едва нестройный ропот смолк,
Глас божества возрос, как гром органа,
Когда стихают хора голоса,
Серебряное эхо оставляя
130 В звенящем воздухе. Так начал он:
«Ни в собственной груди, где я веду
Сам над собой дознание и суд,
Не отыскал я ваших бед причину,
Ни в тех легендах первобытных дней,
135 Которые Уран звездоочитый
Нашел на отмели начальной мглы,
Когда ее прибой бурлящий схлынул, —
В той книге, что служила мне всегда
Подставкою для ног — увы, неверной! —
140 Ни в символах ее, ни в чудесах
Стихий — земли, огня, воды и ветра —
В их поединках, в яростной борьбе
Одной из них с двумя, с тремя другими,
Как при грозе, когда идет сраженье
145 Огня и воздуха, а струи ливня,
Хлеща, стремятся их прибить к земле,
В соитье четверном рождая серу, —
Ни в этих схватках, в таинствах стихий,
Которые мне до глубин открыты,
150 Я не нашел причины ваших бед;
Напрасно вчитывался в дивный свиток
Природы, — я не мог сыскать разгадки,
Как вы, перворожденные из всех
Богов, что осязаемы и зримы,
155 Слабейшим поддались. Но это так!
Вы сломлены, унижены, разбиты.
Что мне теперь сказать вам, о титаны?
«Восстаньте!»? — вы молчите. «Пресмыкайтесь!»? —
Вы стонете. Что я могу сказать?
160 О небеса! О мой отец незримый!
Что я могу? Поведайте мне, братья!
Мой слух взыскует вашего совета.
О ты, глубокомудрый Океан!
Я вижу на твоем челе суровом
165 Печать раздумья. Помоги же нам!»
Сатурн умолк, а вещий бог морей —
Хотя не ученик Афинских рощ,
Но сумрака подводного философ, —
Встал, разметав невлажные власы,
170 И молвил дивно-звучным языком,
Мерно-шумящим голосом прибоя:
«О вы, кто дышит только жаждой мести,
Кто корчится, лелея боль свою,
Замкните слух: мой голос не раздует
175 Кузнечными мехами вашу ярость.
Но вы, кто хочет правду услыхать,
Внимайте мне: я докажу, что ныне
Смириться поневоле вы должны,
И в правде обретете утешенье.
180 Вы сломлены законом мировым,
А не громами и не силой Зевса.
Ты в суть вещей проник, Сатурн великий,
До атома; и все же ты — монарх
