Джон Карр – Тёмные очки (страница 3)
– Поскольку я нанял его на работу, могу вас уверить, что он тоже работает. Профессор Ингрем, этот толстяк с лысым черепом, просто друг нашей семьи. Он ничего не делает, но если бы это зависело от меня, работал бы обязательно. Итак, мистер Хардинг, я хочу, чтобы вы с самого начала это поняли, и хочу, чтобы вы поняли меня. Я – глава этого семейства, имейте это в виду. Я не тиран. Меня нельзя упрекнуть в скупости или в том, что я предъявляю необоснованные требования, – это может подтвердить каждый. – Он вытянул шею. – И в то же время я упрямый старик, который повсюду сует свой нос и которому непременно нужно докопаться до сути в любом деле. Я всегда стремлюсь настоять на своем, и обычно мне это удается. Вам это ясно?
– Да, – сказал Джордж.
– Отлично, – улыбаясь, заметил Маркус. – Пошли дальше. Принимая во внимание все вышесказанное, вы, вероятно, удивляетесь, почему мы все-таки устроили себе эти трехмесячные каникулы. Я вам объясню. Потому что в деревне Содбери-Кросс появился маньяк, которому нравится травить людей целыми пачками.
Снова наступило молчание. Маркус надел свои очки, и снова круг темных очков оказался полным.
– Вы что, проглотили язык? – поинтересовался Маркус. – Разве я сказал, что в деревне есть фонтанчик для питья или рыночная площадь? Я сказал, что там есть маньяк, преступник, который забавляется, устраивая массовые отравления. Исключительно для того, чтобы доставить удовольствие этому человеку, трое детей и восемнадцатилетняя девушка были отравлены стрихнином. Один из детей погиб. Ребенок, к которому была особенно привязана Марджори.
Джордж Хардинг открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Он посмотрел на путеводитель, который держал в руке, и поспешно засунул его себе в карман.
– Простите… – начал он.
– Нет, вы послушайте меня. Марджори несколько недель была больна, у нее был нервный шок. Именно из-за этого, и… вообще создалась такая атмосфера… – Маркус поправил очки. – Словом, мы решили совершить это путешествие.
– Никогда не отличалась крепким здоровьем, – пробормотал доктор Джо, глядя в землю.
Маркус знаком велел ему замолчать.
– В среду, мистер Хардинг, мы отправляемся домой на «Хакозаки Мару» из Неаполя. Поэтому вам не мешает знать, что произошло в Содбери-Кросс семнадцатого июня. У нас там есть одна женщина, ее зовут миссис Терри, она держит лавочку на Хай-стрит, в которой продаются табак и разные сладости. Отравление было вызвано стрихнином, который находился в шоколадных конфетах, купленных в лавочке миссис Терри. Как правило (вы, конечно, это понимаете), она не торгует отравленными конфетами. Полиция полагает, что кто-то каким-то образом подменил конфеты, подсунув отравленные взамен нормальных, безобидных. – Он нерешительно помолчал. – Дело в том, что это мог сделать только человек, хорошо известный в Содбери-Кросс. Только такой человек мог иметь доступ к конфетам и сделать свое дело в определенное время и при определенных обстоятельствах. Ясно ли я излагаю?
Темные очки Маркуса уставились прямо в глаза собеседнику.
– Мне кажется, да, сэр.
– Если говорить обо мне, – продолжал Маркус, – то мне очень хочется вернуться домой.
– Господи, конечно! – с жаром воскликнул доктор Джо. – Приличные сигареты, настоящий чай, приличное…
Из своего укрытия в перистиле в первый раз подал голос человек с серьезным и удивительно некрасивым лицом. У него был глубокий, звучный голос, благодаря которому его несколько загадочные слова приобрели оттенок зловещего прорицания. Руки он держал в карманах блестящей синей куртки.
– Сэр, – сказал Уилбер Эммет, – нам не следовало отсутствовать в июле и августе. Я не доверяю Маккрекену, и меня беспокоят «ранние серебряные».
– Поймите меня правильно, мистер Хардинг, – настойчиво говорил Маркус. – Мы не какие-нибудь отверженные. Мы действуем по собственной воле. Хотим – уезжаем в отпуск, хотим – возвращаемся, когда нам заблагорассудится, по крайней мере я. Я особенно стремлюсь попасть домой, потому что мне кажется, я могу решить проблему, которая всех их мучает. Ответ мне был частично известен уже несколько месяцев тому назад. Однако есть некоторые… – Снова в нерешительности он поднял руку, помахал ею в воздухе и опустил на колено. – Если вы приедете в Содбери-Кросс, вы увидите, что там существуют разного рода инсинуации. Известная атмосфера. Известные сплетни. Вы к этому готовы?
– Да, – ответил Джордж.
У человека, который смотрел на них из двери атриума, эта группа навсегда осталась в памяти: в саду, в обрамлении древних колонн, – эта картина была как бы символом того, чему впоследствии суждено было случиться. В настоящий момент, однако, его мысли были далеки от метафизики. Он не стал заходить в дом Аулюса Лепидуса, отравителя. Вместо этого он повернулся и вышел на улицу Мавзолеев, по которой прошел несколько шагов вверх, в направлении ворот Геркуланума. Крошечная струйка дыма, стелясь и извиваясь, поднималось над конусом Везувия. Инспектор-детектив Эндрю Макэндрю Эллиот из отдела уголовного сыска сел на высокую ступеньку, закурил сигарету и задумчиво посмотрел на коричневую ящерицу, которая выскочила на дорогу.
Глава вторая
Горькие сласти
В ночь, когда произошло убийство в «Бельгарде», загородном доме мистера Маркуса Чесни, инспектор Эллиот выехал из Лондона на своей машине, которой он гордился сверх всякой меры, и в половине двенадцатого прибыл в Содбери-Кросс. Была чудесная ночь, правда слишком темная после сверкающего солнечного дня и очень теплая для начала октября.
«Во всей этой истории есть что-то фатальное, какой-то рок», – мрачно размышлял он. Когда комиссар Хэдли вызвал его и распорядился, чтобы он принял это дело, он ничего не сказал ему о своих мыслях. Ему не давало покоя не только то, чему он был свидетелем в Помпеях, но и эта ужасная сцена в аптеке.
– Как всегда, – горько жаловался Хэдли, – нас вызвали только тогда, когда след уже простыл, так что нам абсолютно не за что зацепиться. Почти четыре месяца! Вы отлично размотали это дело в Крукид-Хиндже, там тоже прошло достаточно много времени и не осталось следов, так что, может быть, у вас что-нибудь получится. Однако особых надежд не питайте. Вам что-нибудь об этом известно?
– Я… в свое время я кое-что об этом читал, сэр.
– Там снова заварилась каша. С тех пор как семейство Чесни вернулось из-за границы, там черт знает что творится: анонимные письма, надписи на стенах – словом, все такое… Скверное это дело, мой мальчик, – травить маленьких детей.
Эллиот помедлил. В нем кипел глухой гнев.
– Вы думаете, это сделал кто-то из членов семьи, сэр?
– Не знаю. У майора Кроу – это главный констебль, шеф местной полиции – есть на этот счет свои соображения. Кроу – весьма впечатлительный человек, хотя по его виду этого не скажешь. Если у него появляется идея, он вцепляется в нее мертвой хваткой, и тогда его с места не сдвинешь. Но все равно он познакомит вас с фактами. Он хороший человек, под его началом работать будет приятно. Да, если понадобится помощь, там поблизости находится Фелл. Он в Бате, проходит там курс лечения. Вы можете ему позвонить, пусть немного поработает для разнообразия.
Эндрю Макэндрю Эллиот, серьезный молодой человек, с душой, в которой прочно жила милая Шотландия, заметно приободрился, узнав о возможности связаться с толстяком-доктором. Доктору Феллу можно даже рассказать, что у тебя на душе, – такой он человек.
Итак, в половине двенадцатого он прибыл в Содбери-Кросс и остановил машину у дверей полицейского участка. Содбери-Кросс по своему статусу – это нечто среднее между городом и деревней. Однако он расположен на лондонской дороге, и там находится рынок, поэтому движение довольно значительное. В это время ночи все было погружено в сон. Фары машины скользнули по рядам мертвых окон; единственное пятно света – освещенные часы над «Бриллиантовым юбилеем», где торгуют газированной водой.
Майор Кроу и комиссар Бостуик ожидали его в кабинете комиссара.
– Простите, что так поздно, – сказал Эллиот, обращаясь к первому, – но у меня спустило колесо по дороге, недалеко от Кана, и…
– О, ничего страшного, – ответил шеф местной полиции. – Мы все равно ночные птицы. Где думаете остановиться?
– Комиссар советовал остановиться в «Синем льве».
– Вот и отлично, ничего не может быть лучше. Что вы предпочитаете: разбудить их и сразу устроиться на ночь или сначала мы вам расскажем кое-что об этом деле?
– Я бы хотел сначала ознакомиться с делом, если для вас это не слишком поздно.
В кабинете некоторое время царила тишина, если не считать громкого тиканья часов; нервно подрагивал огонек газового рожка. Майор Кроу достал пачку сигарет. Это был человек с мягкими манерами, тихим голосом и коротко подстриженными седеющими усами: один из тех отставных военных, чьи успешные действия обычно вызывают у людей удивление, пока они не убедятся, что перед ними настоящий классный специалист. Шеф местной полиции закурил сигарету и помолчал, пристально рассматривая пол у себя под ногами.
– Это я должен перед вами извиниться, инспектор, – сказал он. – Раз уж собирались призвать на помощь Скотленд-Ярд, мы должны были сделать это уже давно. Но здесь в последние дни, с тех пор как вернулись домой Чесни, было довольно много хлопот. Люди ведь думают, что как только на помощь приходит Скотленд-Ярд, – в его улыбке не было ни малейшего желания кого-либо обидеть, – так дело начинает двигаться вперед семимильными шагами. Тут многие считают, что мы должны арестовать одну девушку, ее зовут мисс Уиллс, Марджори Уиллс. Но у нас нет никаких улик.