Джон Харт – Путь искупления (страница 60)
Но даже тогда Элизабет не смогла посмотреть ему прямо в лицо. По-прежнему не давал стыд, словно ее не только раздели догола, но и прибили гвоздями к доске.
– Я не знаю, что она скажет, Фэрклот, – представляю лишь, что произойдет, если она выложит всю правду!
– И ты хочешь поставить ее интересы выше собственных.
– Да.
– Ты в этом уверена? Если она подвергла тех людей пыткам…
– Это на мне. Это мое решение.
– А можно спросить почему?
– А это важно?
– Нет, если понимаешь последствия того, что ты просишь меня сделать. К уголовной ответственности привлекли тебя, а не ее. Ты рискуешь попасть в тюрьму…
– Я никогда не попаду в тюрьму. Я раньше сбегу.
– Как твой друг и адвокат, я чувствую необходимость напомнить тебе, что такие планы крайне редко заканчиваются успехом.
– Просто не дайте ей говорить, Фэрклот. Я вполне переживу то, что наступит потом.
– Ну хорошо. Будем делать все последовательно. – Он похлопал ее по руке. – Ты правильно пришла сюда, Лиз. Спасибо тебе за это, за доверие.
– Что мы можем сделать для Ченнинг?
– Для начала – не паниковать. Даже если она во всем признается, мы можем оспорить неоправданность стрельбы. Она – ребенок и получила очень серьезную травму. Обвинение отнюдь не предрешено. Пока что не стоит даже это обсуждать.
– Восемнадцать пуль. Вы читали газеты. И умеете читать между строк.
Он кивнул, поскольку это было так. После Балтимора и Фергюсона[33] многое изменилось. Везде теперь виделся расовый подтекст; за всем внимательно наблюдали. Это делало смерти Брендона и Титуса Монро не только публичным, но и политическим делом, особенно в свете предполагаемых пыток и мести. Если генеральному прокурору придется поменять одну цель на другую, то для него это не проблема. Что коп, что богатенькая девчонка – на данный момент это не играет особой роли. Фигня война, главное маневры – государственной машине нужно мясо.
– Даже если ее оправдают, – произнесла Элизабет, – то вы сами знаете, что суд способен сделать с такой молодой девчонкой. Она никогда уже не оправится.
– Дай-ка мне доллар! – Старый адвокат протянул руку.
– Что?
– А лучше два.
– Есть двадцатка.
– Просто замечательно. – Он взял купюру. – Десять долларов аванса за тебя, и еще десять за нее. На случай, если кто-нибудь спросит. У тебя есть мобильник?
– Конечно…
– Давай сюда. – Элизабет протянула телефон. Он вытащил аккумулятор и сим-карту, а потом вручил все обратно и улыбнулся, чтобы снять напряжение. – Да уж, аховые из копов беглецы! Такой уж менталитет.
– Господи!
Она уставилась на разобранный аппарат. Плакса тем временем развил бурную деятельность.
– Раздобудь одноразовый мобильник, как только сможешь. Позвони мне, чтобы скинуть номер. – Он уже влезал в изрядно помятый пиджак. Остальная часть его была упакована в линялые джинсы и палубные яхтенные туфли без носков. – Вначале разберусь с девчонкой, а потом поговорим про твое судебное решение. Ее папаша – Эльзас Шоур?
– А вы его знаете?
– Знаю его адвокатов. Они могут все усложнить, но это неважно, пока они будут удерживать ее от откровений. Посмотрим на месте, когда я туда доберусь. Твои друзья со службы станут помогать полиции штата тебя искать?
– Бекетт на моей стороне. Дайер тоже, надеюсь. Все остальные – болото.
– Тогда тебе надо уматывать, и побыстрее. Тебе есть куда податься? Какое-нибудь безопасное место? Может, дружок в другом городе? Какие-нибудь родственники?
Вопрос едва не сокрушил ее. Как она могла не признать правду? Что большинство ее друзей – это тоже копы, которые арестуют ее, едва только завидев, что даже родственники и родная семья – это укрытие, построенное на песке…
– В данный момент вы и Ченнинг – это все, что у меня есть.
Старик взял ее за руку, и она почувствовала доброту в тепле его пальцев.
– Разреши мне сделать одно предложение. У меня есть рыбацкая хижина на озере. Это на Гудмен-роуд, совсем недалеко. Я не бывал там целую вечность, но парень, который там за всем присматривает, держит ее наготове на случай моего приезда. Поезжай прямо туда. Только на время, – заверил он ее. – Чтобы в случае чего я мог тебя быстро найти.
– А разве мне не нужно тоже что-нибудь делать?
– Давай-ка я для начала разведаю, что происходит. А потом выработаем план.
– Ладно. Поехали. Я вас отвезу.
– Нет. Держись подальше от города, держись подальше от людей. Себе я вызову лимузин. – Он подтолкнул ее с крыльца, но она остановилась на второй ступеньке. – Давай не копайся, Элизабет! Они вполне могли уже отследить твой телефон.
Ему уже не терпелось, но ей была нужна эта единственная секунда, просто чтобы окончательно удостовериться.
– Почему вы все это делаете?
– Потому что у тебя красивые глаза и замечательная улыбка.
– Давайте только без этих ваших шуточек, Фэрклот!
– Ну ладно, без шуточек так без шуточек. Я помогаю тебе, потому что Эдриен часто про тебя говорил; потому что я следил за твоей карьерой после того суда; потому что, в отличие от остальных детективов, ты человек думающий, заботливый и добрый; потому что ты действительно достойна самого искреннего восхищения. – В глазах старика сверкнул лукавый огонек. – Разве я тебе ничего такого не говорил?
– А что, если они заведут на вас дело за практику без лицензии?
– Пока ты в тот день не объявилась у меня на пороге, я больше десяти лет вообще не выходил из дома. А теперь опять побывал в суде, подышал свежим воздухом и помог другу, который нуждался в помощи… Мне уже восемьдесят девять, и сердечко у меня такое слабое, что вряд ли переживет еще хотя бы три. Вот, посмотри на меня. – Он воздел вверх руки, чтобы она хорошо разглядела старые джинсы, разлетевшиеся волосы и пиджак, который он вполне мог использовать вместо подушки. – А теперь скажи: ну разве мне не глубоко насрать, даже если на меня заведут какое-то дело?
18
Бекетт мрачно наблюдал, как весь этот цирк набирает обороты. Эльзас Шоур. Адвокаты. Они маячили в вестибюле за стеклом, о чем-то спорили, становились в позу. Больше всех шума производили адвокаты из Шарлотты, но это-то как раз легко объяснялось – полторы штуки в час на троих, а клиент – вот он, прямо тут, с такой же раскрасневшейся физиономией. Лишь один Плакса Джонс, похоже, сохранял полную безмятежность. Стоял в нескольких футах от остальной толпы, положив обе руки на трость и внимательно склонив голову к детективам, которые пытались втолковать папаше, что вообще-то Ченнинг Шоур абсолютно никто не представляет.
– Она не хочет адвоката. Она отказалась от права…
– Мала она еще принимать такие решения! Я – ее отец! А
– Сэр, прошу вас успокоиться, и я еще раз все объясню. Вашей дочери уже восемнадцать. И она не хочет адвоката.
Но Эльзас Шоур не из тех, кто так уж легко успокаивается. Он и сам кое-что подозревает, подумал Бекетт. А что? Он-то знает, как Ченнинг умеет обращаться с оружием. Выходит, сознает опасность, в которой оказалась его дочь, и в курсе, что одно слетевшее с языка слово способно изменить ее жизнь навсегда. Бекетту было мерзко от самой этой мысли, но в основном из-за Лиз. Он дал обещание – и сомневался, что сможет его сдержать.
– И давно уже вся эта свистопляска? – обратился Бекетт к дежурному сержанту, который только пожал плечами.
– С час где-то.
– Дайер не проявлялся?
– Дерьмо всегда падает вниз. Сам знаешь.
– Звякни, если тут все пойдет совсем уж наперекосяк.
Отойдя от регистрационной стойки, Бекетт направился к помещениям для допросов. Гамильтон с Маршем сразу изолировали девушку, не подпуская к ней местных копов. Возле двери застыли бойцы спецподразделения в форме и бронежилетах. Даже Дайеру вход был воспрещен, и повисшее в отделе напряжение можно было буквально увидеть невооруженным глазом. Создавалось впечатление, будто генеральный прокурор уверился, что местные просто пытаются прикрыть одного из своих, а отличить правду от кривды способны лишь копы из полиции штата, – будто бы сам Господь просто мечтает поджарить Лиз.
В результате Бекетт буквально разрывался на части.
Лиз чиста.
Неужели они сами этого не видят?
Но похоже, что нет. «Бритва Оккама»[34]. Самое очевидное объяснение – самое правильное. Правда была раскаленным углем, который ему хотелось вырвать из груди.
«Да эта девчонка – призовой стрелок!»
В двадцати футах от бойцов Бекетт остановился и глянул на часы. Девушку держат внутри уже девяносто три минуты. Ориентировка на Лиз выписана два часа назад, и все подробности тут же выдали в эфир. Имя-фамилия. Описание внешности. Используемые транспортные средства. Элизабет официально разыскивалась за двойное убийство, пока что без отягчающих обстоятельств. Каждый коп штата теперь искал ее, и это было еще не самое худшее.