Джон Харт – Путь искупления (страница 62)

Когда Бекетт вошел в допросную, девушка сидела за металлическим столом совершенно одна. Он сел напротив с пустыми руками. Ченнинг не поднимала головы, но Бекетт углядел бусинку крови рядом с ногтем, покрасневшие места, где она жевала нижнюю губу.

– Я – детектив Бекетт. Напарник Элизабет. – При упоминании этого имени она немного заерзала, но глаз не подняла. – Я знаю, что вы с Лиз подруги. Я знаю, что тебе не все равно. Мы с ней тоже друзья. – Бекетт облокотился обеими руками о стол. – Ты мне веришь?

– Верю, что вы ее друг.

– Вот и славненько. Спасибо тебе за это. А ты понимаешь, что на ее имя выписан ордер на арест?

– Да.

– Что ее обвиняют в двойном убийстве, совершенном в том подвале?

Девушка кивнула.

– А из этого следует, что она может отправиться в тюрьму до скончания своих дней или даже быть казнена. Это ты тоже понимаешь?

– Да.

– Ты считаешь, это справедливо?

Молчание.

Полная неподвижность.

– А что, если ее ранят во время задержания? На территории округа с десяток специально обученных бойцов из штата, которые ищут только ее. У каждого копа в штате есть ее фотография. А что, если ее подстрелят, или разобьют ей машину в хлам, или еще кого-нибудь ранят, если она начнет рыпаться? Что тогда с ней произойдет? Или всю жизнь в бегах? Ты в курсе, что в Северной Каролине не отменяли смертную казнь?

– Она велела мне ничего не говорить.

– Знаю, что велела. И знаю, почему. – Девушка при этих словах подняла глаза. – Не переживай. Я знаю, что там произошло.

– Она вам рассказала?

– Я все-таки коп… Сам догадался. И другие скоро тоже догадаются. – Девушка отвернулась, и Бекетт дождался, пока она опять не посмотрит на него. – Тебе говорит что-нибудь имя Билли Белл?

Да, это явно было так. Бекетт понял это по дрогнувшим рукам и мгновенно кинувшейся ей в лицо краске. Он не сомневался, что это краска стыда.

– Он работал у твоих родителей садовником. Я говорил с ним сегодня утром.

– И что?

Ченнинг была уже на пределе, и Бекетт специально стал говорить более жестко, поскольку «на пределе» – это все фигня. Ему было нужно, чтобы она окончательно сломалась.

– Он покупал наркотики для твоей матери. В основном у Брендона и Титуса Монро. Таблетки. Кокаин. Это продолжалось годами. Непреложный факт. Но ты ведь и сама знала? Что твоя мама употребляет. Что ваш садовник имеет к этому отношение, что у него есть определенные связи… Тебе захотелось познакомиться с этими «связями». Тебе и твоим друзьям и подружкам. Тебе захотелось побыть плохой девчонкой. Тебе захотелось острых ощущений.

Ченнинг вся сжалась, на миг в ее глазах промелькнул ужас. Вот тогда-то Бекетт и понял, что совершенно прав.

– Ты в курсе, что такое аффидевит?

– Да вроде.

– Это заочные показания под присягой, принимаемые судом. Билли Белл подписал такие сегодня утром. Не хочешь прочесть?

– Нет.

Бекетт вытащил из кармана сложенный листок бумаги и положил на стол.

– Ты могла бы в жизни не оказаться в том подвале, если б тебе с твоими дружками не захотелось пощекотать нервишки. Но это ведь все-таки произошло? Ты купила у братьев Монро наркотики, а потом они вернулись и похитили тебя. Это было не случайно. Они не просто повстречали тебя на улице.

– Это было только один раз! Пожалуйста! Мы просто хотели попробовать.

– Наркоту?

– Марихуану. Всего один разок!

– И они за тобой вернулись.

Ченнинг кивнула, едва заметно.

– В том, что случилось тогда в подвале, – только твоя вина. – Бекетт подался вперед, давя на нее всей своей коповской массой. – И в том, что случилось с Лиз, – твоя вина тоже. Я видел ее запястья. И вижу, как она сейчас разваливается на части!

Из горла девушки вырвался какой-то странный звук.

– Время сказать правду, Ченнинг. Взять на себя ответственность за то, что произошло в том подвале.

– А что будет с Элизабет, если я скажу?

Он откинулся на стуле.

– С Лиз будут взятки гладки. Все от нее отцепятся. Будет дальше жить, как жила.

Девушка отвернула голову, но Бекетт еще не закончил.

– Отвернуться проще всего, – произнес он. – Всегда проще. Единственный сто́ящий вопрос заключается в следующем: позволишь ли ты Лиз умереть с иголкой в вене[35] только потому, что тебе и твоей компании захотелось разок раскумариться? Тебя это устраивает? Смотри на меня! Это твой шанс все сделать правильно. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Девушка медлила. Он дал ей время подумать.

– А Лиз знает, что вы сейчас делаете?

– Я сказал ей, что не стану.

– Тогда почему вы здесь?

– Потому что мне небезразличны люди, которых я люблю, чего бы это ни стоило.

– Вы любите ее? – спросила Ченнинг.

– Помимо собственной жены, лучших друзей у меня на данный момент нет.

Еще одну томительную минуту Ченнинг обдумывала его слова, и Бекетт уловил тот миг, когда она окончательно сломалась.

– Я сделаю это при одном условии…

– Каком?

Ченнинг рассказала ему, чего хочет.

Бекетт бросил взгляд на прозрачное с одной стороны зеркало, после чего пожал плечами и придвинул к ней по столу блокнот.

– Хорошо, давай.

Скованными наручниками руками девушка разгладила встопорщившиеся странички.

Бекетт держал ручку на виду.

– Но я хочу полное признание.

– Всё как на духу.

– На камеру и без купюр.

– Ради нее, – произнесла Ченнинг.

Бекетт кивнул.

– Ради Лиз. – Он передал ей ручку. – Потому что для тебя она сделала бы то же самое.

Бекетт посмотрел, как девушка пишет, а потом вырвал исписанный листок, сложил и сунул в карман. Через две минуты он был по другую сторону стекла, а Марш уже устанавливал видеокамеру, чтобы зафиксировать показания Ченнинг. Та выглядела какой-то съежившейся, но решительной.

Гамильтон приметил эмоции на лице Бекетта.