Джон Гвинн – Тень богов (страница 75)

Еще больше теннуров навалились на Гренда, один повис у него на спине, широко распахнув челюсти, и с хрустом впился плечо, скрежеща зубами по кольчуге. Эльвар проткнула ему глаз, и он свалился, потеряв равновесие.

Теперь Эльвар сжимала щит в кулаке и, заметив подлетающего теннура, ударила его умбоном, отправляя по спирали прочь. Гренд рычал, вокруг него роилось все больше везен. Кровь сочилась из ран на его ногах, следов когтей на шее и подбородке и стекала по лицу из раны на голове. Эльвар колола и рубила наседавших на нее тварей, собирая кровавую жатву. Улучив момент, они встали спина к спине, подняли щиты и вновь кололи и рубили мечом и топором, защищая друг друга от вихря крыльев, зубов и когтей. Эльвар пожалела, что оставила копье и шлем пристегнутыми к спине одного из вьючных пони.

Агнар что-то выкрикивал, боевые кличи или приказы, Эльвар точно не слышала. Она видела, как воины бегут к нему, их щиты смыкаются, образуя небольшой круг, копья и мечи – наружу. Затем строй щитов начал двигаться к мосту Исбрун. Один из пони закричал, взревел и рухнул, окруженный теннурами. Женщина («Кажется, Солин», – подумала Эльвар) каталась по траве, сражаясь с тремя теннурами, которые пытались разжать ей рот и вырвать зубы из десен.

Нам нужно двигаться, чтобы присоединиться к стене щитов Агнара.

Гренд зарычал – Эльвар почувствовала, как он перестал опираться на ее спину, – и упал в сторону. Она повернулась и увидела теннура на плече воина, в маленьких ручках везен был зажат блестящий черный камень, красный от крови. Гренд лежал на земле, черные волосы на его затылке слиплись от крови, а теннур поворачивал его голову, пытаясь засунуть длинные когтистые пальцы человеку в рот.

Гренд, тот единственный, на кого она могла положиться в этой жизни, человек, который дал ей клятву и никогда не нарушал ее, человек, который пожертвовал всем, чтобы защитить ее.

Эльвар закричала, ярость и страх смешались в ее сердце, и ударила теннура с камнем, отчего тот закувыркался в воздухе. Она перешагнула через неподвижное тело Гренда, подняла щит и начала рубить мечом, обороняясь от везен, которые пытались приземлиться на павшего.

Теперь она оставалась единственной, кто стоял на склоне. Агнар и его стена щитов были на полпути к мосту, а еще дальше Сайват, Крака, Хульд и гундур-трэлл полукругом оттаскивали уцелевших пони от кишащего теннурами холма.

В ее животе зародилась искра страха – от того, что ее оставили наедине с этими извергами. Что ей вырвут зубы и глаза. Быть так близко к Оскутреду и потерпеть неудачу…

– АГНАР! – завопила Эльвар и увидела, как стена щитов остановилась на полпути к мосту. Она мельком увидела лицо Агнара, глядящего на нее поверх обода щита. А потом он закричал, и пусть слова потерялись в грохоте битвы и криках теннуров, но стена щитов начала двигаться обратно к ней. В груди у нее вспыхнула надежда.

Многие из теннуров тоже увидели, что стена щитов движется, и бросились на Эльвар с удвоенной яростью, их становилось все больше, пока они не заполонили все небо – теперь она видела над собой и вокруг лишь крылья, зубы и когти. Она чувствовала, как удары обрушиваются на нее один за другим, как когти рвут ее плоть, и прорехи эти наполняются огнем боли, как трещат кольца ее кольчуги. Меч затупился, щит покрылся выбоинами, царапинами и новым кровавым узором, руки стали свинцовые, мышцы горели. Слабость разливалась по телу.

«От потери крови», – смутно осознавала Эльвар, понимая, что долго на ногах ей не продержаться.

И тут теннуры закричали и завизжали, падая вокруг нее с обмякшими крыльями и ручонками. Сквозь завесу везен показалась фигура человека, размахивающего копьем по широкой дуге со скоростью берсеркера, наносящего колющие и режущие удары. Между теннурами наконец открылся просвет, и Эльвар увидела его: Бьорр рычал, кривя губы, пробирался сквозь летающих тварей, используя оружие и щит, пробивал себе путь в водовороте везен. Увидев Эльвар, он улыбнулся, а затем посмотрел вниз на Гренда.

Вид Бьорра вызвал у Эльвар прилив сил, и она снова подняла щит и принялась сражаться, раздавая удары теннурам. Бьорр добрался до нее, и они вместе стояли над Грендом и сражались, пока вокруг не стало свободнее: теннуры наконец отлетели в стороны, нависли сверху, глядя на Эльвар со злобой и голодом в глазах. Воспользовавшись передышкой, Бьорр перекинул щит через спину и присел на корточки, с рыком подтянул тело Гренда, взвалил здоровяка себе на плечи и встал.

Теннуры снова набросились на них, но Эльвар подняла щит и начала пробивать себе путь сквозь врагов, прикрывая Бьорра и Гренда из последних сил. Споткнувшись обо что-то, она чудом устояла на ногах и увидела на земле окровавленный труп, неузнаваемый, поскольку теннуры искромсали его плоть, пока дрались за зубы, вырывая их из разорванного рта. До нее донеслись крики и вопли, а затем кипящий шторм везен поредел, и она увидела щиты, стеной приближающиеся к ней. Она уже покинула склон, земля выровнялась, и пусть теннуры все еще жужжали вокруг, но среди них виднелись проблески неба. Она увидела, как Солин катается по земле, пытаясь одной рукой удержать теннура. В другом кулаке она сжимала нож, которым наносила удары по твари. Эльвар взмахнула рукой и ударила теннура по плечу. Он пискнул и упал. Эльвар схватила Солин за запястье и подняла седовласую воительницу на ноги. В этот момент Агнар зарычал, и она увидела его лицо над щитами. В их стене образовалась брешь, Эльвар подтолкнула Солин вперед, сама же отступила в сторону, пропуская и прикрывая Бьорра. Спустя еще несколько ударов сердца он, спотыкаясь и пошатываясь, влетел в строй вместе с Грендом и Эльвар за его плечом. Щиты плотно сомкнулись, защищая их, а затем строй двинулся прочь от холма к мосту Исбрун.

Эльвар услышала над собой жужжание, а потом – резкую боль в ушах и коже головы, когда теннур упал ей на макушку, впиваясь когтями и вцепляясь в заплетенные волосы. Агнар схватил щелкнувшую челюстями тварь за горло и оторвал ее от Эльвар, бросил на землю, и там ее давили и топтали. Стена щитов двинулась дальше, жужжание крыльев стихло, и Эльвар наконец пробилась к Бьорру и приложила руку к горлу Гренда, проверяя пульс.

Она вздохнула с облегчением, когда нашла его, сердце Гренда стучало медленно и ритмично.

– Спасибо, – сказала она, сжав руку Бьорра. Он улыбнулся уголком рта, покряхтывая под тяжестью Гренда.

Стена щитов продолжала движение. Эльвар оглянулась через плечо и увидела тучу везен, кружащихся над холмом, и их скопления на земле, где они ползали и жужжали густо, словно муравьи, над трупами – погибли несколько воинов и один пони.

И тут земля под ногами Эльвар изменилась: трава и почва пропали, превратились в нечто иное, твердое, как камень. Эльвар посмотрела вниз и увидела, что уже стоит на мосту Исбрун. Агнар с шипением втянул воздух, и стена щита распахнулась, воины остановились и уставились под ноги. Мост был достаточно широк, чтобы по нему могли пройти пятьдесят воинов, и сделан изо льда, толстого и твердого. Под ногами Эльвар он хрустел и потрескивал, казалось, будто идешь по тронутой инеем траве. Подо льдом мерцал свет, вырываясь из бурлящей далеко внизу расплавленной реки.

Почему лед не тает?

– Здесь не то место, чтобы останавливаться, – воскликнула Успа, стоя на высшей точке моста. За ней лежала земля, которую никто не видел и по которой не ступала нога человека вот уже триста лет.

– Ха, ведьма-Сейд говорит правду, – воскликнул Агнар, а потом прорычал. – Вперед, к Оскутреду!

Глава 39. Варг

Варг сидел, привалившись спиной к дереву, и жевал полоску жесткой баранины. У него болела челюсть, и он был уверен: прогрызть насквозь кожаную подошву на его башмаках было бы куда проще. Была глубокая ночь, или, по крайней мере, Варг так думал. Начинался Sólstöður, месяц дня, когда ночь изгоняется с небес на тридцать дней. Было не совсем светло, сумерки витали в воздухе, словно облака пыльцы, лагерь Заклятых прятался на небольшой поляне среди соснового леса. Варг слабо различал серп луны, бледный на светлом небе. Но тело подсказывало ему, что уже ночь, и он плотнее натянул плащ.

Он сидел один. Торвик сейчас был на страже, как и Свик с Рёкией, и все они разбрелись по лесу в разные стороны. Глорнир сидел с Вол, длинный топор лежал у него на коленях, и он водил точильным камнем по его краю. Эйнар Полутролль ворчал с Суличем о том, что в животе у него дыра, которую нужно заполнить. Сулич же брил охотничьим ножом щетину на голове.

– Горячая еда – все, о чем я могу сейчас думать, – пробормотал Эйнар.

– Никакого огня, – послышалось сквозь скрип и скрежет точильного камня. Глорнир говорил, не поднимая глаз от лезвия топора.

Все они уже знали это правило и понимали его смысл, но полоски холодной жесткой баранины не помогали спокойно принять отсутствие горячей пищи.

Скальк расположился неподалеку, рядом с ним – Ольвир и Ирса. Воины переговаривались тихими голосами, на лице Ольвира было написано напряжение, которое не покидало его с тех пор, как они нашли изуродованные тела, висевшие на соснах. Скальк склонил голову, лицо его пряталось в тени. Варг все еще чувствовал тревогу, повешенные снились ему каждую ночь: скорченные освежеванные тела колыхались, скрипели веревки. Он подумал о разговоре со Скальком перед тем, как они нашли мертвецов, о том, что тот мог бы совершить акалл, если бы Варг был готов покинуть Заклятых Кровью и присягнуть Гальдурману. Неосознанно его рука потянулась к мешочку на поясе, и он вспомнил о Фройе, своей мертвой сестре. Убитой. Он не знал, где ее тело и кто ее убил. Эта мысль грызла его душу, как крыса, высасывающая мозг из кости.