Джон Гвинн – Тень богов (страница 74)

Он медленно выдохнул.

– И тогда я стал бы причиной нарушенной клятвы.

На его щеке дернулся мускул.

– Ты упрямый мул, – сказала Эльвар. – Жизнь – для живых, счастье – для тех, кто его берет.

Перед ее внутренним взором возник образ Бьорра. Она не в первый раз думала о нем во время путешествия на север, с тех пор как он поцеловал ее.

Гренд покачал головой.

Позади послышались шаги, и к ним присоединился Агнар, а с ним Успа и Крака.

– Великое зрелище, сложно отрицать, – сказал он, с ухмылкой глядя в Бездну Везен.

Лютые Ратники разбили лагерь на небольшом пригорке в пятидесяти – шестидесяти шагах от края пропасти. Они прибыли совсем недавно, перед самым наступлением ночи, точнее, ее призрака. Ибо по мере приближения к летнему солнцестоянию ночная тьма превращалась в длинные, затяжные и похожие на туман сумерки. Успа подошла к краю Бездны Везен, а затем осторожно пошла вдоль него, и все Ратники последовали за ней. Эльвар уже готова была упасть от усталости, когда Успа объявила, что они пришли в нужное место, и тогда все принялись разбивать лагерь, к большому разочарованию Агнара. Он хотел сразу перебраться на другую сторону, но Успа возразила, что сейчас это невозможно и придется подождать подходящего момента.

Подождать сегодняшнего дня.

– Мы должны найти мост и двигаться дальше, – сказал Агнар, глядя через Бездну Везен на север. Эльвар тоже уставилась туда, гадая, где же знаменитый мост. Она не видела никаких признаков оного, только расплавленный огонь и дым.

– И где Оскутред? – пробормотал Агнар. – Считается, что это величайшее из всех деревьев, его ветви держат небо. Разве мы уже не должны увидеть его?

– Многое было разрушено во время Гудфалла, – ответила Успа. – Не ожидай, что все будет так, как в сказках. – Она указала на ряд холмов к востоку от Эльдрафелла. – Холмы Темной Луны, – сказала она. – Мы уже близко.

– Мы должны найти мост Исбрун и идти дальше, – повторил Агнар, повернулся и посмотрел назад, на юг. Эльвар проследила за его взглядом, но не увидела ничего, кроме голубого неба и ярких бликов от солнца на снегу вдали. Она прищурилась. Что там было на краю зрения? Темное пятно, движение на горизонте?

Они прошли на север, встретив удивительно мало сопротивления со стороны везен, особенно учитывая, что чудовища рыскали по равнинам к северу от гор Хребта с гораздо большей смелостью, чем по землям на юге. По эту сторону гор жило меньше людей, а те, кто осмеливался здесь оставаться, обитали в окруженных высоким частоколом селениях, обозначенных рунами и защищаемых стойкими мужчинами и женщинами. День назад они наткнулись на туши целого стада лосей: более пятидесяти животных лежали на забрызганном кровью снегу, полоски плоти и меха замерзли и торчали во все стороны меж костей.

Трудно было сказать, что их убило, поскольку с тех пор тела посетили и погрызли все виды хищников и падальщиков, включая теннуров, которые вырвали все зубы из челюстей. Но чтобы поймать в ловушку и завалить пятьдесят лосей, нужно было обладать недюжинной силой. И не только силой, но и хитростью.

– Отыскал ли ты своим острым взором лосиных убийц? – спросила Крака у Агнара.

– Кто они? Рыцари, скрелинги, гульдры? – спросила Эльвар, чувствуя в крови знакомое томление, желание доказать свою ценность, заслужить боевую славу. Доказать, что ее отец неправ.

– А может, и никто, – сказал Агнар, моргнул и отвернулся, протирая глаза, уставшие от снежных бликов. – В любом случае, будь то что-то или ничто, нам нужно двигаться дальше.

– Сегодня тот самый день, – сказала Успа, глядя на небо. – Это sólstöður, начало длинного света, когда ночь изгоняется с неба на тридцать дней.

– Хорошо, – сказал Агнар, рассмеялся и хлопнул в ладоши. – Тогда давайте приступим к делу.

Эльвар стояла молча, по одну сторону от нее был Гренд, по другую – Бьорр. Лютые Ратники выстроились в ряд на склоне холма, на котором они разбили лагерь, молчаливые и мрачные в свете восходящего солнца, и все они смотрели на север, на Бездну Везен и на то, что лежало за ней. Один из вьючных пони топнул и жалобно захрипел.

Успа двинулась вперед и прошла двадцать шагов до черного гранитного валуна, возле которого недавно была Эльвар. Ведьма-Сейд достала из-за пояса нож и провела им по ребру ладони. Хлынула кровь. Она сжала руку в кулак, затем раскрыла ладонь и коснулась кончиками окровавленных пальцев черного валуна, медленно надавливая на него.

– Isbrú, opinberaðu þig, blóð guðanna skipar þér[24], – напела Успа. Ее кровь собиралась в трещинах скалы, стекая на землю. По валуну прошла дрожь, как будто он задышал, а затем на поверхности камня появился отпечаток руки, огромной, значительно превосходящей руку Успы в размерах. Эльвар моргнула и уставилась еще пристальнее.

«Нет, – подумала она. – Не руки, а лапы». Когти длиной с кинжал Эльвар были выдавлены в глянцево-черной скале.

Отпечаток лапы волка или медведя. Это знак Ульфрира или Берсера? Знак бога? В животе у Эльвар затрепетало от волнения и страха.

– Isbrú, opinberaðu þig, blóð guðanna skipar þér, – снова позвала Успа, отходя от валуна и направляясь к Бездне Везен, и вот уже она была в пяти шагах от ее края, в четырех, трех, двух, пока не показалось, что сейчас она шагнет за край и упадет в пропасть.

– Нет! – закричал Агнар.

И Успа шагнула через край пропасти в воздух.

Среди Ратников раздались вздохи и крики. Агнар, спотыкаясь, бросился вперед.

Нога Успы уперлась во что-то твердое.

Воздух перед ней мерцал, как жаркая дымка, но был наполнен мерцающими красками, как будто сияние guðljós, которое Эльвар видела мерцающим в ночном небе, пало на землю. И сложилось в дорогу, широкую и длинную – извилистый мост, что перекинулся через Бездну Везен, отсюда – и до другого края пропасти.

– Вот он, мост Исбрун, – воскликнула Успа, поворачиваясь и глядя на Лютых Ратников.

Эльвар почувствовала, как улыбка родилась у нее на губах и дрожь возбуждения – в костях.

Сказки, древние саги оживали, и она была частью всего этого.

– Ха, – крикнул Агнар и подпрыгнул на месте, ударив кулаком по воздуху и смеясь.

– Лютая Рать, здесь лежит мост к Оскутреду. Последние ноги, что ступали по нему, принадлежали богам, – крикнул Агнар, улыбаясь всем, и тут же раздались одобрительные восклицания: подошвы и приклады копий застучали по земле, и Эльвар присоединилась к восторженному хору.

Вдруг странное ощущение возникло в ногах у Эльвар. Ей показалось, что сапоги дрожат. Она нахмурилась, посмотрела вниз и увидела, что земля на склоне, где она стоит, вздрагивает, травинки трясутся, а почва идет волнами. Ее вес сместился, и она отступила назад, сведя брови.

В земле что-то зашевелилось. Наружу показалось что-то, похожее на горсть бледно-розовых вирмов, сверкающих и извивающихся.

Нет, не вирмов. Пальцев. Или когтей.

Из земли высунулась рука, маленькая, как у ребенка, но пальцы на ней были длинные, тонкие и острые, затем вытянулась другая рука, и появилось лицо, хрупкое и остроносое: с узким подбородком, безволосое, с большими темными глазами. Нечто поднялось из земли и встало, оно доставало высотой Эльвар до колена. На бледно-розовой коже проступали чернильно-темные вены, крылья на спине дрожали, в воздухе медленно оседало облачко пыли. Существо посмотрело на Эльвар и широко раскрыло рот, обнажив два ряда зубов: наружные – острые, внутренние – плоские, как жернова, и зашипело на нее.

Теннур!

По всему склону земля дрожала и, сдвигаясь, выпускала все больше маленьких существ. Вот их уже тридцать, сорок, пятьдесят, больше, чем Эльвар могла сосчитать, а новые все выбирались и выбирались наружу. Казалось, холм, на котором они разбили лагерь, превратился в огромное гнездо теннуров. Они взмахивали крыльями, разбрасывая вокруг пыль и землю небольшими облачками, и взмывали в воздух, устремляясь к Лютым Ратникам. По рядам воинов пронеслись потрясенные крики и предупреждающие возгласы. Эльвар отшатнулась: теннур, возникший у ее ног, бросился на нее, вытянув когти и широко разинув пасть. Она схватилась за меч, одновременно пытаясь стряхнуть щит со спины и поймать его рукой. Но успела лишь наполовину вытянуть клинок из ножен, когда острые когти полоснули ее по лицу, и она вскрикнула. Теннур вцепился Эльвар в щеки и потянул ее лицо к себе, широко разевая пасть. Острые зубы были все ближе и ближе. Эльвар тряхнула головой, освободила меч из ножен, а потом споткнулась и упала на спину. Теннур все еще цеплялся за нее и тянулся челюстями к носу и губам.

Тут на лицо Эльвар брызнуло кровью и осколками костей, а теннур внезапно исчез. Гренд вырос над ней с окровавленным топором в руках. Эльвар, потрясенная, несколько мгновений лежала на земле и смотрела на него, а потом под ней возникло движение, и маленькие руки стали вырываться из земли, цепляясь за одну из ног, и еще больше – хватая за запястье. Она забилась изо всех сил, но никак не могла освободиться. Топор Гренда поднимался и опускался, поднимался и снова опускался, теннуры визжали, воздух наполнился кровавым туманом, и Эльвар наконец вырвалась и вскочила на ноги. Гренд разрубил еще одного теннура в воздухе, когда тот опускался на Эльвар, жужжа крыльями. Она осознала, что еще два мелких чудовища впились в ноги Гренда и дерут его когтями, оставляя кровавые борозды на штанах, и что он не обращает на них внимания, защищая ее. Тогда она ударила одного из них мечом в спину и пронзила насквозь. Существо взвизгнуло и дернулось, отпустив ногу Гренда, и она стряхнула его от своего клинка так, чтобы он в полете врезался в другого приближающегося теннура, и оба они рухнули на землю.