Джон Гвинн – Тень богов (страница 64)

Она подумала о своем отце и о матери – о которой вспоминала все реже и реже: ее улыбку, смех, прикосновения… Почувствовав на себе пристальный взгляд, она вздрогнула и посмотрела на Бьорра.

Он неотрывно глядел на нее, и его глаза блестели в свете костра.

– Что? – спросила Эльвар.

– Таких, как ты, мало, – улыбнулся Бьорр. Он протянул руку, и кончики его пальцев коснулись отметин на тыльной стороне руки Эльвар, вызвав у нее дрожь. Он осторожно взял ее ладонь и поднес к огню, повернув так, что вязь шрамов засверкала, словно красные реки Эльдрафелла, огненной горы. – Я иду за Агнаром Лютым Ратником, но знай, что я также иду за тобой, Эльвар Убийца Троллей, Эльвар Огненный Кулак, – тихо сказал он.

Затем наклонился вперед и прикоснулся своими губами к ее губам. Это была всего лишь легкая ласка, но она вызвала у Эльвар дрожь, словно лед пробежал по ее позвоночнику. Она испуганно отстранилась, и он улыбнулся ей.

Послышался звук приближающихся шагов, в темноте позади них затрещали ветки, а затем Гренд вырос над Эльвар с очень суровым взглядом.

– Твоя стража, – сказал он, переводя взгляд с Эльвар на Бьорра, а затем снова на Эльвар.

Она поспешно встала, кивнула и ушла в темноту.

Глава 33. Орка

Орка сидела в углу таверны с кувшином разбавленного эля и кружкой. Жаль, но хмель не помогал унять головную боль, которая колола и пульсировала в затылке. Дым от очага медленно заполнял помещение: его было слишком много, чтобы целиком уходить через отверстие в сводчатой крыше, в воздухе витал запах китового жира, хмеля и мочи. Она выбрала самый темный угол таверны, накинула на плечи новый плащ, купленный у одного из многочисленных торговцев, выстроившихся вдоль прибрежных улиц Дарла, и натянула капюшон. Плащ, прикрывавший ее кольчугу и оружие, был из серой шерсти в елочку, а капюшон, отбрасывающий тень на лицо, – из коричневой домотканой шерсти. Это была уже одиннадцатая таверна, которую она посетила чуть больше чем за день с тех пор, как ушла от Морда и Лифа. Большую часть времени она просто сидела и слушала, иногда задавая вопрос хозяину или подавальщице. Но в ответ получала лишь молчание или мрачные взгляды.

За столами сидело около дюжины человек, в основном моряки с пришвартованных кораблей и пара шлюх, улыбающихся мужчинам, глубоко увлеченным своими кружками. Ближе всех к ней сидел мужчина и помешивал тушеное мясо в глубокой миске. Одна сторона его головы была покрыта шрамами от ожогов, волосы, оставшиеся на голове, были стянуты в низкий хвост. На поясе висели короткий топор и охотничий нож, а за голенищем сапога Орка заметила рукоять еще одного.

– Хочешь чего-нибудь поесть? – спросила ее подавальщица, молодая девушка в грязном фартуке поверх поношенной рубахи.

– Нет, – ответила Орка. Девушка хотела уже отвернуться, но тут Орка вытащила руку из-за пояса и бросила на стол бронзовую монету. Этот звук привлек взгляд девушки, как карканье воронов.

– Если тебе нужен мужчина или женщина, могу найти для тебя, – сказала подавальщица. Помолчала мгновение. – Я сама скоро заканчиваю работу.

– Я ищу кое-кого, – ответила Орка.

– Кого?

– Дрекра, – сказала Орка достаточно громко, чтобы голос наполнил всю комнату.

Подавальщица моргнула; посетители за столами повернулись, на мгновение посмотрев в сторону Орки.

– Не знаю никого с таким именем, – пробормотала девушка, повернулась и поспешила прочь. Она кинула взгляд на обожженного человека, когда проходила мимо, но он продолжал молча смотреть в свою миску с тушеным мясом. Медленно поднял ложку и набрал полный рот варева. Девушка дошла до стойки, и там мужчина, который выглядел как хозяин таверны, подтащил ее поближе и начал шепотом расспрашивать.

Орка отпила глоток из своей кружки.

Хозяин таверны обошел стойку и направился к ней. Он был лысым, с плоским носом и красными щеками. На поясе у него висел кинжал в потертых кожаных ножнах.

– Тебе лучше уйти, – сказал он.

– У меня тут свои дела, – сказала Орка, – и я еще не выпила этот бочонок лошадиной мочи, за которую заплатила.

Она подняла кружку и отпила глоток, кривя губы.

– Возьми свою монету обратно, – сказал он, бросая ей полмедяка. – Здесь не нужны такие, как ты.

– Как я? – спросила Орка.

– Вон! – гаркнул хозяин, и его рука легла на рукоять кинжала.

Орка встала, скрипнув стулом, и поднялась во весь рост, глядя на него сверху вниз. Она была на голову выше и шире. Он сделал шаг назад, и по лицу его пробежала рябь страха, взгляд метнулся к обожженному человеку, а затем снова к Орке.

– Я просто не хочу проблем, – угрюмо пробормотал он.

Орка фыркнула, прошла мимо него и вышла через дверь таверны под шепчущий дождь. Было темно, и это означало, что полночь уже минула, а рассвет не наступил, ибо летние ночи удлиняются к солнцестоянию. Орка повернула налево и прошла шагов двадцать-тридцать, затем скрылась в тенистом переулке, который проходил между таверной и следующим домом. Она стояла и ждала, скрытая темнотой, прислонившись к стене из самана так, чтобы видеть улицу перед входом в таверну. Когда она досчитала до ста, дверь скрипнула, и из таверны вышел человек, посмотрел в обе стороны, затем повернул направо и пошел прочь. Это был тот самый обожженный мужчина.

Орка последовала за ним.

Она держалась на расстоянии, прячась в тени. Несмотря на поздний час, на улицах было оживленно: песни и смех доносились из многочисленных таверн, пьяницы шатались туда-сюда, торговцы зазывно кричали над прилавками с товарами, на шипящих под дождем кострах жарились кролики и белки, в котлах варились супы и тушилось мясо. Обожженный человек шел по широким оживленным улицам, расположенным, казалось, полукругом вокруг основания холма, на котором высилась крепость Дарл. В земле были прорезаны каналы, питавшиеся от реки, как пиявки, и обожженный человек вел Орку мимо множества пришвартованных кораблей, эллингов и амбаров. В нос ей ударила едкая вонь кожевенной мастерской, и она увидела двор, где шкуры, готовые к выделке, были приколочены и натянуты на рамы. Здесь уже было тише. Обожженный человек снова повернул, и вскоре они опять оказались на улице, полной таверн, мерцающих факелов, более глубоких теней в переулках, шлюх и конокрадов, промышляющих своим ремеслом. Грязь в лужах чавкала и присасывалась к сапогам Орки.

Обожженный человек остановился у большой таверны, над входом которой скрипела вывеска с рунами и нарисованным воином, раны его сочились красной кровью. Орка подошла на несколько шагов ближе, чтобы разглядеть ее сквозь дождь, затем остановилась, слившись с тенью у входа в переулок. Таверна называлась «Мертвый Дренгр». Снаружи стояли три фигуры. Двое из них – мужчины в шерсти и коже, оба высокие и худощавые, один из них – лысый и с дубиной в руке. Он кивнул обожженному человеку.

Третьей фигурой была женщина, одетая в кольчугу и плащ, из-под которого виднелся меч. На спине у нее висел щит, выкрашенный в черный цвет с золотыми орлиными крыльями.

Одна из дренгров Хелки.

Она шагнула было к обожженному человеку, но лысый с дубиной что-то сказал, и она отошла в сторону.

Обожженный вошел в таверну.

Орка стояла в тени, наблюдая, ожидая, размышляя, а дождь медленно пропитывал ее капюшон и плащ. Серый свет расползался по улице, предвещая скорый рассвет.

Затем она скользнула в переулок. Он был пуст, если не считать крыс, и, пройдя его насквозь, она увидела блеск маслянисто-черного канала, круги от капель дождя на воде, пришвартованные и мягко покачивающиеся лодки. Она прокралась вдоль здания и оказалась на заднем дворе «Мертвого Дренгра». Высокая глинобитная стена и ворота ограждали двор, конюшни и другие хозяйственные постройки. Тут Орка услышала ржание лошадей. И чей-то голос.

– Двигайтесь, – сказал он, и тут же из открытых ворот появилась фигура. Это был мужчина, высокий и худощавый, как те двое на входе в таверну, с надвинутым на голову капюшоном и с деревянным посохом в руках. За ним шла вереница детей: семь, восемь, еще больше, все в плащах и капюшонах, руки связаны в запястьях. Орка услышала, что некоторые из них плачут. Еще один человек шел сзади.

Первый мужчина дошел до лодки, пришвартованной у берега канала, и прыгнул в нее. Он резко и зло командовал, приказывая детям лезть следом. На корме за веслами был натянут тент, и те, кто шел первым, забрались под кусок сукна. Одна из девочек отказалась идти и упала на колени, всхлипывая. Мужчина, который шел сзади, ударил ее по лицу, поднял за волосы и швырнул в лодку.

Орка проклинала себя за то, что оставила копье в комнате, которую сняла по прибытии в Дарл, но она хотела выглядеть как можно незаметнее. По старой привычке она тут же проверила остальное оружие, которое было сейчас при ней. Днем она купила простые ножны для двух кинжалов, которые вытащила из тела Торкеля, и теперь один из них висел на поясе спереди и сбоку у бедра, а второй – на спине. Она проверила оба, легко ли они выходят из ножен и не мешают ли движению, а затем вынула из петли на поясе ручной топор.

Затем, не задумавшись ни на миг, она двинулась вперед – бегом по грязной тропинке к каналу, топор в одной руке, кинжал – в другой.

Мужчина в лодке, должно быть, заметил движение, потому что перестал заталкивать детей под тент и посмотрел на нее. Рука Орки взметнулась, и топор закружился в воздухе. Он ударил мужчину по лицу со смачным шлепком, похожим на звук раскалывающегося дерева. Тот упал назад и с плеском исчез в водах канала.