Джон Гвинн – Тень богов (страница 63)

– Нет, – улыбнулась в ответ Эльвар. Мысль о том, что они делают, куда именно плывут, порождала у нее внутри клубок постоянного возбуждения и восторга.

Оскутред, великое древо, в центре величия павших богов. Участвовать в поисках, которые будут вечно жить в песнях и сагах.

Она улыбнулась еще шире и повернулась, чтобы взглянуть через борт «Ярла Волн» на черно-зеленое озеро. Холодный ветер взбивал белесую пену на гребнях волн. На востоке и западе возвышались горы Хребта, зеленые склоны, поросшие соснами и сверкающие водопадами. То тут, то там на отвесной скале виднелись желтые или серые выступы, части гигантских древних костей. Старл был построен в тени высокого изгибающегося ребра Снаки, уходящего высоко в облака – в одном из немногих мест, где еще можно было увидеть его древний скелет. Ребро отбрасывало длинную тень на воду. Хорндал было одним из всего двух мест на земле, где несколько ребер Снаки не были завалены камнем и землей. Возможно, здесь было озеро еще до смерти великого змея, поэтому падение Снаки не породило тех разрушений и смещений почвы, как в других землях. Эльвар не знала точно почему… Но, какова бы ни была причина, это был один из двух проходов через Хребет на северную сторону. На Поле Битвы, где в тот страшный день, Гурфалл, когда пали боги, сражение было самым ожесточенным. Теперь там рыскало множество везен. Взглянув наверх, она увидела в небе силуэт скопы, а дальше к востоку – орла. «Ярл Волн» несся вперед, разрезая волны, с такой скоростью, что тяжелая коса Эльвар взлетала и билась у нее за спиной.

Вот настоящая свобода – отправиться с братьями и сестрами по щиту в путешествие за честной боевой славой и сокровищами, укрытыми драконами. На поиски легендарного Оскутреда. Радость забурлила в ее жилах, и она рассмеялась.

Эльвар сидела, прислонившись спиной к стволу боярышника, с подносом на коленях. Небольшим ножом она срезала и насаживала на острие филе еще дымящейся трески, обжаренной в овсе, только-только со сковороды. Она дула на него и осторожно отправляла в рот: рыба и жареный овес были еще слишком горячими, но слишком вкусными, чтобы ждать, пока остынут.

Они сошли на берег вскоре после полудня, на второй день после того, как начали путь по озеру, когда нашли подходящее место, чтобы бросить якорь и пришвартовать «Ярла Волн». Сейчас они разбили лагерь в уединенной бухте, поросшей ольхой, березой и боярышником. Повозки вытащили на берег и сколотили с помощью молотков и нагелей, пони стояли рядом. Эльвар слышала, как поскрипывает на воде драккар, и сквозь стволы деревьев видела, как звездный свет разливается серебром вокруг корабля и по свежепросмоленному корпусу. По жребию было определено, кто останется охранять драккар, но Эльвар не испытывала обычного страха перед такой возможностью, потому что знала: у всех, кто присягнул Успе, не было иного выбора, кроме как продолжить путь к Оскутреду.

Все Лютые Ратники были в сборе, кроме Гренда и Сайвата, которые первыми заступили на стражу. Однако они были совсем недалеко – сидели, притаившись, на краю рощицы, в которой команда разбила лагерь. Агнар стоял возле вырытого в земле кострища, пламя трещало, а ветки деревьев над ним раскачивались. Над костром висел котелок, в котором кипело ячменное рагу, а на раскаленных углях лежала плоская железная сковорода, на которой жарилась треска – та самая, которую ела Эльвар, в овсе и масле.

Над собравшимися воцарилась тишина, потому что Агнар только что рассказал им, зачем они отправились на север, через Хребет и в самое сердце Поля Битвы.

– Оскутред? – спросила Хульд с волосами темными, как ночь. Она была младшей в отряде. Спросив, она подняла руку и потянула за медвежий коготь, висевший на кожаном шнуре на шее. Эльвар заметила, как на лице Хульд мелькнули ее собственные эмоции: недоверие, затем страх и волнение.

– Да, – сказал Агнар.

– Но как? – спросил другой голос.

Это была худая, седовласая Солин, которая с начала разговора ковырялась в зубах острием ножа, но теперь забыла о нем, и рука ее бессильно висела вдоль тела.

– В этой истории много интересного, – продолжил Агнар. – Успа украла у Илски Жестокой книгу магии Гальдур.

– Граскинну, – сказала Успа тихим шипящим голосом, сидя на краю света и тени. Рядом с ней сидели Крака и гундур-трэлл.

– Успа уничтожала ее, бросив в огненное озеро острова Искальт, как раз когда мы нашли ее. Но еще раньше она прочла и узнала ее секреты, – улыбнулся Агнар.

– Значит, Илска напала не ради мальчика. Это было ради нее, – сказала Хульд, глядя на Успу.

– Да, – ответил Агнар, – так мы и думаем. Они забрали мальчика и бросились бежать. Возможно, чтобы потом торговаться или заключить сделку с нами, с Успой.

– Тогда Илска могла следить за нами, – сказала Эльвар, озвучив опасение, которое таилось у нее в голове.

Бьорр подошел и сел рядом с ней, держа в руке кусок черного хлеба и миску с ячменным рагу.

– Могла, – согласился Агнар. – Хотя никаких признаков этого не было… – Он пожал плечами. – Однако я надеюсь, что это так. Это облегчило бы выполнение клятвы.

Он оттянул рукав своей рубахи, чтобы показать спиралевидные шрамы на ладони, запястье и предплечье. В отблесках пламени они выглядели как огненные кольца.

– Я поклялся на крови Успе, ведьме-Сейд. Она проведет нас к Оскутреду, а я верну ее сына или умру в попытке его вернуть. – Он огляделся вокруг. – Другие тоже поклялись. Сайват. Эльвар. Гренд. Крака.

Бьорр покачал головой, глядя на Эльвар.

– И хотя на вас нет этих знаков, – продолжал Агнар, подняв свой покрытый шрамами кулак, – если вы последуете за мной в Оскутред, то тоже будете связаны клятвой.

Он тяжело вздохнул.

– Оскутред – великое ясеневое древо, где сражались и пали боги. Ульфрир, Орна, Берсер, Ротта, все они. Их останки, их богатства, их военное снаряжение. Вожаки их отрядов…

Его слова складывались в сагу о золоте и сокровищах, о невообразимой славе и роскоши. Эльвар видела, как в глазах всех окружающих воинов разгорается огонь.

– Вы пойдете за мной? – спросил Агнар тихо, едва ли не прошептал.

– Мы пойдем за тобой, Агнар Огненный Кулак, – сказал Бьорр.

Над костром взлетели крики, клятвы и хор одобрительных возгласов.

– Тогда давайте запечатлим клятву медовухой! – крикнул Агнар, смеясь и выкатывая в свет костра бочонок.

Одобрительные крики стали еще громче, когда бочонок открыли и окунули в него рога. Агнар наливал их всем своим Лютым Ратникам, смеясь и улыбаясь, люди поднимали свои рога и пили: за Агнара, за Оскутред, за Рать. Эльвар тоже сделала глубокий глоток медовухи, чувствуя, как хмельная сладкая струйка течет по горлу и разливается внутри теплым светом. Агнар улыбнулся ей и пошел дальше.

Бьорр пил рядом с ней, тихонько потягивая из рога.

– Значит, к Оскутреду, – сказал он, кивнув сам себе. – Вот так дела.

– Да, так и есть, – согласилась Эльвар, подняв свой рог с медовухой и легонько стукнув им о рог Бьорра, а затем выпила еще.

– Выпьем же, – сказал Бьорр, улыбаясь ей. – За то, чтобы найти Оскутред и изменить мир.

Эльвар поддержала его, и они выпили вместе.

– Я рад, что вы, то есть мы, поклялись найти Бьярна, – сказал Бьорр.

– В тебе говорит доброта, – ответила Эльвар, которой нравилось, что Бьорр часто упоминал о мальчике.

Бьорр пожал плечами, глядя куда-то в сторону.

– Это потому, что мне нужно отыграться за проигрыш в тафле. Он победил меня в прошлый раз, и во мне говорит месть.

Эльвар улыбнулась.

– Я думала о том дне, когда похитили Бьярна, – сказала она. – Почему Илска бежала? Бежала из Снакавика, бежала от нас… Если она хотела обменять мальчика, почему она так поступила?

– Кто знает мысли Илски Жестокой? – сказал Бьорр. – Я сомневаюсь, что она бежала, потому что боялась нас. Но, возможно, тогда она хотела избежать стычки. Пусть все успокоится, прежде чем пытаться торговать. Не так-то просто торговать с людьми, когда у тебя с ними кровная вражда.

– Да, – кивнула Эльвар. – Ведь они убили Трюда.

Бьорр скривил губы и отвел взгляд в сторону.

– Он был твоим другом, – сказала Эльвар.

– Его смерть – это моя вина, – вздохнув, ответил Бьорр.

– Это была нечестная драка. Засада, – сказала Эльвар. – Повезло, что ты и Успа вышли из нее живыми.

Она подумала о словах Агнара, что он произнес, когда они переправлялись через озеро.

– Мы все живем с когтями смерти на плече, с ее дыханием на шее, – повторила их она. – Трюд знал это так же хорошо, как и мы все.

– Это правда, – сказал Бьорр, глядя в огонь очага. Некоторое время они молчали, потягивая медовуху.

– Нелегко, должно быть, было оставить Снакавик, – вдруг сказал он, удивив Эльвар. – Оставить родных, – добавил он, вскинув бровь.

– Это было не так уж трудно, – сказала Эльвар. – Мой отец – человек, которого нелегко полюбить, а мой брат Торун – засранец.

– Но у тебя же есть еще один брат, – заметил Бьорр.

– Да, Бродир. – Она улыбнулась. – Он мне нравится. Но он доволен своей участью в Снакавике.

– А ты нет?

– Нет, – сказала Эльвар. – Мой отец продал бы меня в качестве суки для выводка отпрысков королевы Хелки. Меня бы это не устроило.

– Некоторые сочли бы это прекрасной жизнью, – сказал Бьорр. – Жить, ни в чем не нуждаясь: тепло, еда, серебро в изобилии. Власть.

– Только не я, – прорычала Эльвар, потягивая медовуху. – Я хочу заслужить боевую славу и серебро, а не просто так получать их или выезжать на величии тех, кто был до меня.