Джон Гвинн – Тень богов (страница 61)
Она нахмурилась, глядя на Лифа.
– Ты сделал слишком большой шаг и из-за этого потерял равновесие. Делай так: короткий шаг к врагу, короткий шаг от врага, – сказала она. – Никогда не делай глубоких выпадов. Никогда не перенапрягайся. Правило не меняется, используешь ли ты кулаки, нож, копье или меч. И никогда не нападай сразу. Это действует только на быков и кабанов. – Она сделала паузу. – И еще на троллей. Боковые шаги тоже важны: перемещайся, ищи слабые места, находи бреши в обороне противника. И наноси удары шквалом: два, три, четыре удара. Часто удар, который завершает бой, – это удар, которого противник не ожидал.
Лиф потер подбородок, на котором уже проступил синяк.
– Боль и синяки подкрепляют урок, – сказала Орка.
– Ага, согласен, – пробормотал Лиф.
– Тогда мы, должно быть, уже многому у тебя научились, – усмехнулся Морд, глядя на нее. Кожа вокруг одного из его глаз почернела и опухла. На лицах и телах обоих братьев виднелись и другие синяки, разные, от фиолетовых до зеленых и желтых, рассказывающие историю боли: о том, сколько раз и сколько дней назад сыновья Вирка получали такие же уроки от Орки во время своего путешествия на север. Плечо Морда все еще было перевязано льняной повязкой в том месте, где его укусила никса, хоть рана и хорошо заживала, а на голове все еще виднелся красный шрам, там, где его ударил дубинкой Гудварр. Орка была тихо поражена тем, насколько сильно он погрузился в ее уроки военного мастерства, несмотря на серьезные раны.
– Судя по количеству твоих синяков, ты должен уже быть в состоянии сражаться в хольмганге против Илски Жестокой, – сказал Лиф Морду.
– Ха, – фыркнул тот. – Я надеюсь никогда не встретиться с ней ради чего бы то ни было, – сказал он. – В сказаниях говорится, как она сражалась с тремя мужчинами в хольмганге и вырезала яйца у каждого из них.
Он поморщился.
– Илска убивала не только людей в хольмганге, – сказал Лиф. – Еще везен, воинов из отрядов Искидана, берсеркеров… Но теперь, когда Орка обучила меня военному ремеслу, я не так уж ее боюсь. – Он улыбнулся брату. – Илска Жестокая, Агнар Лютый Ратник, даже Рубщик Черепов. Я чувствую, что мог бы сразиться с ними со всеми.
– Тогда ты полоумный идиот, – пробормотала Орка.
– Кто из них лучший? – спросил Лиф, не обращая внимания на мрачный изгиб ее губ.
– Лучших не бывает, – пробормотал Орка. – И Рубщик Черепов мертв.
– Тогда я буду сражаться с ним, – сказал Морд, и Лиф осел на землю, смеясь и держась за живот.
– Пора отправляться дальше, – сказала Орка, не обращая на них внимания и щурясь на небо. Солнце висело низко над горизонтом, оно только что взошло, воздух был свеж и чист. Высоко над ними парил орел, расправив крылья. Они стояли на склоне пологого холма, лодка же была вытащена из воды и спрятана в зарослях тростника чуть ниже. Чтобы добраться до этого места, им потребовалось почти пятнадцать дней упорной гребли – дольше, чем должен был занять путь из Феллура в Дарл, ибо они покинули широкую и оживленную реку Драммур, опасаясь преследования, и пробирались на восток, а затем на север полукругом, то гребя, то толкая и таща лодку по суше к следующей реке, снова гребя, потом снова по суше… Это была тяжелая, изнурительная работа, но зато преследователей до сих пор не было видно, и местность вокруг была в основном пустынной.
Только вчера они начали проплывать мимо поселений и ферм, и когда они гребли мимо, то видели лица людей, что следили за лодкой.
Орка прищурилась, глядя на блестящую ленту реки, одной из дюжины, что прокладывали себе путь через холмы вокруг. На самом краю видимости, на далекой возвышенности, что с трудом можно было разглядеть отсюда, с речного берега, вставала тень: город, над которым в небо поднимался дым от сотен очагов.
И Брека. Искра надежды вспыхнула в ее груди, тоска и надежда найти своего сына запылали в ней так ярко, что стало больно. Ее рука наткнулась на кинжал, засунутый за пояс. Один из клинков, которые она нашла в теле Торкеля.
Не глядя ни на Морда, ни на Лифа, Орка спустилась к лодке, протащила ее через камыши, запрыгнула в нее и взялась за весла. Она слышала, как братья следуют за ней, но ее взгляд был устремлен вперед, на реку.
Орка начала табанить веслом, Морд сделал то же самое, и их лодка медленно повернула к берегу. Они оба смотрели на открывающееся перед ними зрелище, и Лиф тоже.
Впереди высился Дарл, крепость и владения королевы Хелки.
Река была широкой и глубокой, темно-коричневой, в отличие от хрустальных речушек и ручьев, по которым они добирались сюда. Корабли и лодки всех размеров теснились на воде и прижимались к сотне деревянных причалов и пристаней. Орка разглядела по меньшей мере дюжину пришвартованных драккаров, их корпуса с гордыми орлиными носами низко сидели в воде.
За причалами, на склоне пологого холма, беспорядочно теснились таверны и прочие дома, поднимаясь к бревенчатой стене, а за ней виднелась крепость. Это был кишащий людской улей, полный движения, звуков и запахов, но взоры Орки, Морда и Лифа были прикованы к бражному дому на вершине холма. Из его стен торчал скелет гигантского орла. Два огромных костяных крыла, каждое размером с небольшой холм, широко раскинулись, словно руки, защищая и оберегая, а череп и раздвоенный клюв возвышались над крышей бражного зала. Орка почувствовала, как в основании шеи запульсировала боль, постепенно охватывая голову.
Ни один везен никогда не побеспокоит жителей Дарла, пока останки Орны охраняют его. Такой орлиный скелет остановит чудищ за многие лиги отсюда.
За бражным домом и орлиным скелетом Орка разглядела башню Гальдур, где мужчины и женщины обучались темным рунным искусствам. Она харкнула и сплюнула в реку.
– Значит, ярла Сигрун говорила правду о боге-орле, защищающем крепость, – сказал наконец Лиф. – Я думал, она солгала, чтобы убедить жителей Феллура присягнуть королеве Хелке.
– Все так, – фыркнул Орка.
– Что нам надо теперь сделать? – спросил ее Лиф.
– Найдем место, чтобы причалить, возле одного из этих пирсов, – ответила Орка.
Они взялись за весла и стали прокладывать путь мимо лодок на реке, настолько оживленной, что зрелище походило на перегон скота в базарный день. В конце концов они нашли небольшой пирс на восточной окраине порта, Лиф отвязал лодку, и Орка взобралась по лестнице на деревянный настил. Там ее уже ждал работник порта, толстый мужчина в войлочной шапочке и с многочисленными подбородками под тонкой, клочковатой бородой. Его рубаха, отороченная узорным плетением, свидетельствовала о богатстве, а его стражница, высокая женщина со скучающим выражением на длинноносом лице, была хорошо вооружена.
– Сколько? – спросила Орка и заплатила потному мужчине, достав монеты из своего мешочка. Она не торговалась, ибо не хотела, чтобы ее запомнили. Лиф задохнулся, когда поднялся по лестнице и увидел, сколько денег перешло из рук в руки, но, прежде чем он успел вымолвить хоть слово, мужчина и его стражница повернулись и зашагали прочь от них.
– Нам пришось бы целый месяц рыбачить во фьорде, чтобы заработать такие деньги, – сказал Лиф Орке.
Она пропустила его слова мимо ушей и спустилась обратно в лодку. Ее кольчуга лежала под скамьей. Она подняла ее и надела – отчего лодка покачнулась, – затем застегнула на талии пояс с оружием, чувствуя, как распределяется тяжесть топора и кинжалов. Наконец она подняла свой пеньковый мешок, бросила его на причал, взяла копье и взобралась обратно.
Морд поднялся следом за ней. Лиф уже ждал ее наверху.
Высоко над ними раздался призыв рога, эхом отразившийся от стен крепости. К нему присоединились другие рога, и их голос разнесся по городу, а люди в порту останавливались и смотрели на воду.
Вдали зазвучал ответный рог, и Орка посмотрел вниз по реке. Там плыли три драккара, высокие и длинные, их весла опускались и поднимались точно в такт, вода, падающая с лопастей, блестела в солнечном свете. Когда они приблизились к порту, Орка поняла, что они огромные, не меньше семидесяти или восьмидесяти весел. Затем они подплыли к большому причалу, возле которого не было ни одного корабля, несмотря на то что он находился в самом удобном месте. Раздались крики, с первого драккара начали сбрасывать канаты, мужчины и женщины на пирсе ловили их и обвязывали вокруг швартовых столбов. С борта драккара на причал спустили сходни, и с них сошли люди: десять или двенадцать воинов, одетых в кольчуги, мужчины и женщины с выбритыми головами, покрытыми завивающимися татуировками. На поясах у них висели мечи и кинжалы, на плечи были накинуты серые шерстяные плащи, отороченные мехом. Они расположились по пирсу полукругом, как защитный кулак.
– Ульфеднары, – пробормотала Орка и сплюнула на пирс.
– Что? – спросил Лиф, и его глаза расширились.
– Порченые, потомки Ульфрира, бога-волка, – сказала Орка. – Как Вафри, воительница, убившая твоего отца.
И тут по сходням на пристань спустилась женщина, высокая, с длинными черными волосами, заплетенными в косы, украшенные золотом. На ее плечи был накинут красный плащ, а кольца на руках сверкали на солнце. У бедра она носила меч с золотыми накладками на рукояти и крестовине, золотая же проволока обвивала кожаную рукоять, ножны были богато украшены, защитные пластины на горле и подбородке из драгоценного металла ярко сияли.