Джон Гвинн – Тень богов (страница 10)

В последнюю очередь она вытащила из сундука вязаную шапку из грубой шерсти, надела ее на голову и подняла шлем из полированных металлических полос. Шею защищала бармица из клепаной кожи. Эльнар поправила шлем так, чтобы видеть сквозь глазницы как можно лучше, после этого крепко затянула ремешок. Затем ухмыльнулась Гренду, который занимался тем же самым: в этот момент он как раз надевал кольчугу, поводя плечами. Он ответил ей ровным взглядом, лицо его было угрюмым и помятым. Это заставило Эльнар лишь шире улыбнуться. Затем она потянулась за своим щитом, что был прислонен к стойке возле леера, отцепила его и ухватилась за деревянную рукоять, погружая кулак внутрь умбона. Потом она подошла к стойке с копьями, взяла свое и стала с нетерпением ждать приказов Агнара, готовая к высадке на берег.

Агнар выкрикивал подряд имена, десять или двенадцать – называл тех, кому придется остаться на корабле, чтобы охранять его. Затем он приказал остальным, чтобы высаживались, и воины начали прыгать через леер с палубы на деревянный причал, к которому Сайват уже привязал швартовы. Эльвар и Гренд были среди высадившихся. Крупные белые хлопья мешались на ветру со снежной крошкой, облака над островом набухли и набрякли метелью. Эльвар огляделась по сторонам: пирс вел к галечному пляжу. Там на шестах висели сети, подготовленные для починки или растянутые для просушки, ивовые корзины для ловли крабов были сложены в кучу перед несколькими коптильнями. Старый, прогнивший корпус выволоченного на берег судна был давно заброшен: на нем сидели крачки и серебристые чайки, наблюдая за прибывшими. Далее пляж резко переставал быть пологим, галька сменялась землей, и на холме, возвышающемся над берегом, тесно жались друг к другу несколько десятков зданий, над которыми поднимались тонкие клубы дыма, исчезая в низком, напитанном снегом небе. За первой линией домов виднелись осины и березы, а рядом с ними – еще больше зданий, будто присевших на корточки под низко протянувшимися ветвями. Далее холмы переходили в предгорья, превращаясь в высокие гранитные скалы, острые, как зазубренные зубы: они поднимались к венчавшей остров огненной горе. Тонкие красные усики рассекали скалы, светясь на фоне темного камня, словно огонь в горне кузнеца.

В деревне началось движение: из дверей хижин выходили закутанные в меха люди и смотрели на прибывших воинов. Одни бежали, другие хватались за копья и охотничьи луки.

«Ненавижу луки, – подумала Эльвар и сплюнула на пирс, презрительно скривив губы. – Оружие труса. Как воин может заслужить славу в бою, убивая на расстоянии?»

Она подняла щит, выкрашенный в красный цвет. В центре его были нарисованы стилизованные меч, топор и копье, сплетенные по кругу в виде орнамента.

– Клянусь всеми мертвыми богами, тут холодновато, – пробормотал Бьорр. Он улыбнулся Эльвар, перекинул щит за спину, притопнул и выдохнул в сложенные ладони облачко пара.

Эльвар мельком взглянула на него, увидела интерес, блеснувший в глазах воина, и отвернулась.

– Прекрасный день, – ответила она. На самом деле она чувствовала, как внутрь тела просачивается мертвенный холод, и мышцы ее остывали, тихо и безмолвно, словно при приближении смерти. За их спиной на волнах поскрипывал, медленно взлетал и опускался «Ярл Волн», иссиня-черное море было блестящим и неповоротливым в своих ледяных оковах. Здесь, далеко на севере, весна была просто словом.

– Эльвар, Гренд, за мной! – крикнул Агнар, и воины расступились, чтобы пропустить ее. Эльвар высоко подняла голову, зная, какую честь сейчас оказывает ей Агнар, самой молодой из его отряда.

«Самой молодой и самой свирепой», – подумала она, и нелегко было признать это, глядя на воинов, мимо которых проходила сейчас Эльвар. Каждый из них был покрыт боевыми шрамами и увешан смертоносным оружием. Она подняла глаза на палубу «Ярла Волн» и увидела, что оставленные охранять драккар воины тоже смотрят на нее. На носу корабля сидела, сгорбившись, Крака; ее черные волосы, мокрые от пота и соленой воды, облепляли голову, словно сломанные крылья ворона. Когда Эльвар проходила мимо, тир повернулась, чтобы посмотреть на юную воительницу. Ошейник и цепь при этом зазвенели. Один из воинов на корабле тут же дал ей пинка, и тир вздрогнула, поднимая руки. Эльвар отвела взгляд.

Агнар стоял и ждал. Поверх брони на его плечах красовался черный плащ из медвежьей шкуры, шею охватывала серебряная гривна, и серебряные же браслеты были на запястьях, в одной руке – щит, другая покоилась на рукояти меча у бедра.

На поясе у него висела изорванная, пропитанная кровью полоса шерсти. Светлые волосы на затылке были заплетены в косу, как подобает воину, а остальная голова выбрита до блеска. Когда Эльвар подошла, он застегнул шлем.

Сайват, стоявший плечом к плечу с Агнаром, сердито глядел на Эльвар. Кольчуга туго обтягивала его толстое тело, на поясе висел бородовидный топор. Через плечо у него был перекинут пеньковый мешок, а в другой руке он сжимал цепь. К другому концу цепи был прикован человек с длинными всклокоченными волосами и глубоко запавшими глазами: он сидел на корточках, дрожа от страха, завернувшись в рваный плащ из тюленьей шкуры.

– За мной, – сказал Агнар Эльвар, когда она подошла, затем развернулся и зашагал по пирсу. Следом за ним Сайват тащил трэлла на цепи и шли Гренд с Эльвар. Когда остальные члены отряда двинулись за ними, пирс задрожал.

Агнар поднес к губам рог и дунул. Звук, подхваченный ветром, заунывно зазвучал над берегом.

Они сошли с пирса и зашагали по пляжу, под сапогами у Эльвар захрустела галька. А перед ними уже собралась толпа.

– Мы Лютая Рать, – прорычал Сайват своим глубоким, низким голосом. – Мы истребители везен, охотники на Порченых, жнецы душ. Если вы не слышали о нашей ратной славе, то мы с радостью поведаем вам о ней.

За спиной у Эльвар раздались смешки и одобрительное ворчание.

В толпе же перед ней слышался шепот, копошение и бормотание. Здесь собралось около шестидесяти – семидесяти жителей деревни, закутанных в тюленьи шкуры и меха, за ноги некоторых взрослых цеплялись дети, другие выглядывали из дверей хижин. Некоторые взрослые держали копья, часть из них была уже направлена на прибывших. Эльвар увидела, что лучники накладывают стрелы на тетиву. В их глазах читался вопрос. Их больше, чем Лютых Ратников, они жилисты и суровы на вид. Эльвар знала, что лишь сильные могут выжить на крайнем севере, там, где весь мир, казалось, ополчился против смертных, и везен были больше и сильнее. Однако, какими бы крепкими ни казались эти поселенцы, они не были Лютыми, закаленными в бою и в крови. Среди тех, кто стоял сейчас на берегу, всего несколько щитоносцев и ни одного человека в броне.

– Следи за ними ястребиным взором, – прошептал Агнар Эльвар на ухо, останавливаясь. Сразу за его спиной застыли Эльвар, Гренд и Сайват, а остальные воины растянулись широкой цепью.

– ЩИТЫ! – крикнул Агнар, и Эльвар услышала, как за ее спиной с деревянным стуком смыкаются щиты, собранные из липовых досок. Раздались шарканье и стук гальки – воины перестраивались в защитную линию.

– Среди вас есть человек! – крикнул Агнар. – Его зовут Берак. Высокий, широкий, как амбар. Шрамы с одной стороны лица. С ним еще женщина и ребенок. Он прибыл сюда, должно быть, два или три дня назад. Отдайте его нам, и ваша кровь не запятнает этот берег.

Эльвар смотрела на лица и в одних видела страх, в других – гордость, враждебность, гнев.

Агнар вытянул из-за пояса рваную полосу шерсти и поднял ее высоко над головой.

– Я найду его: с вашей помощью или без нее. Мой гундур-трэлл знает его запах. Он не уйдет от меня, – Агнар швырнул окровавленный обрывок ткани мужчине, прикованному к цепи в руках Сайвата. Трэлл глядел на шерсть так, будто она была пропитана ядом.

Сайват дернул за цепь с железным ошейником, что охватывал шею трэлла.

– Hlýða![3] – прорычал Агнар, и на рабском ошейнике из глубины металла проступили пульсирующие красные жилы.

Трэлл заскулил, затем подобрал тряпку и зарылся в нее лицом, сопя и фыркая.

– Ваш выбор – помочь или помешать, – продолжил Агнар.

Он оглядел все лица в толпе перед собой, снял с пояса тяжелый мешочек с монетами и бросил его на берег перед собой.

– Ваш выбор – заработать или погибнуть, – пожал плечами Агнар, будто ему было все равно, какой из этих выборов они сделают.

Вперед выступил высокий человек, закутанный в меха и тюленьи шкуры, с копьем в руке и длинным ножом на поясе, рукоять которого была вырезана из моржового клыка. Его борода была заплетена во множество косичек, скрепленных костяными кольцами.

– Я Хрут, ярл Искальта, – проговорил он.

«Ярл! – подумала Эльвар, недоуменно оглядывая его с головы до ног. – Где твое золото и серебро? Где твой меч и кольчуга? На материке тебя не пустили бы даже в хлев к ярлу».

– И я ни знаю ни одного Берака, что жил бы на моем острове, – продолжил Хрут.

– Ты знаешь его, – ответил Агнар. – Но ты можешь не знать, что он Порченый! – хевдинг прорычал последнее слово, брызгая слюной. – Он тронут богами и принесет вам лишь кровь и резню. Не защищай таких, как он.

Эльвар заметила движение позади толпы. Высокий мужчина с копьем, в накидке из белых лисьих шкур на плечах, нагнулся и заговорил с девочкой, что стояла рядом. На вид ей было не больше семи-восьми лет. Та кивнула и кинулась прочь по берегу в проход между хижинами.