Джон Гвинн – Тень богов (страница 12)

– Сперт, проснись! – гаркнула Орка.

Из-под скалы показалась темная фигура размером с руку Орки, а толщиной – с бедро Торкеля и развернулась от камня вниз по течению во всю свою длину. Это оказалось хитиновое, разделенное на сегменты существо. К хвосту его тело сужалось, и там виднелось острое, как игла, жало. Множество длинных ног вцепились в дно и берег ручья, и существо поползло к Орке, рассекая головой воду.

– Еда, – прохрипел Спертус, голос его походил на шелестение сухой кожи. Он посмотрел вверх на Орку: лицо у него было слишком уж человеческим. Выпученные глаза под складками серой обвисшей кожи и рот, в котором таилось слишком много остроконечных зубов.

– Ты видел Бреку? – спросила Орка у существа.

– Сперт спит, пока его не покормят, – пробормотало оно. Оглянулось по сторонам в поисках Бреки, который приносил сюда каждое утро миску каши, смешанной со слюной и кровью. – Голодно, – пожаловался Сперт.

– Стоило бы убить тебя, бесполезное создание, – проворчала Орка, поднимаясь на ноги.

– Неблагодарно, – прошипел Сперт, и прозвучало это, как будто с кого-то снимали кожу. – Сперт много работает. Сперт защищает тебя от везен.

– Если ты защищаешь нас, то где же Брека? – прорычала Орка.

Спертус растерянно моргнул.

– Не может следить за всем и всеми постоянно, – проворчал он. – Надо же когда-то спать.

– Орка! – позвал Торкель откуда-то сзади.

Она выпрямилась и обернулась, а внизу тут же послышался плеск и громкое журчание воды: Сперт погрузился в глубину и вернулся в свою пещерку под скалой. Торкель стоял на коленях возле створки, встроенной в большие ворота, которые отпирались лишь в тех редких случаях, когда они брали пони и везли в Феллур телегу с товарами на торговлю. Все остальное время они приходили и уходили через эту небольшую дверь, на которой висел железный засов. Орка побежала к Торкелю, и страх стучал у нее в голове, подобно барабану.

– Он был здесь, – сказал Торкель, указывая на четкий отпечаток ботинка в грязи: вдвое меньше, чем ее собственный след. – И он воспользовался дверью.

Железный запор был отодвинут, и створка просто прикрыта. Торкель толкнул ее и, распахнув, уставился на поляну перед воротами фермы, окаймленную лесом. Там, в грязи, было еще больше следов.

Паника, будто яд гадюки, разлилась по венам Орки. Слова Вирка из селенья Феллур зашелестели в ее голове. Они забирают детей.

– Тут был кто-то еще? – спросила Орка. Гнев и тревога переполняли ее и мешали читать знаки на земле. Ее взгляд обшаривал поляну, пытаясь проникнуть дальше, за лесные тени. – Его забрали, как и Харека, сына Асгрима?

– Никаких признаков чужаков, – сказал Торкель, поднимаясь. Он прошел наружу через отмеченные рунами врата и повернул налево, Орка следом за ним. На Торкеле был боевой пояс с охотничьим кинжалом и ручным топором, а его жена несла копье.

Достаточно, чтобы позаботиться о себе, если дело дойдет до бойни.

Они шли через открытую поляну. Среди мокрой от росы травы виднелось несколько пятен снега, и от них поднимался пар: восходящее солнце омывало растения своими лучами. Затем они прошли под высоко раскинувшимися ветвями деревьев, направляясь к северо-востоку от дома, в сумеречный мир. Орка следовала за мужем, помня о том, что он лучший следопыт, чем она сама. Он шел по следам: каждые несколько ударов сердца его взгляд опускался в землю, а потом вновь устремлялся вперед. Их путь свернул к ручью, что протекал по землям фермы, а затем они последовали вверх по течению, поднимаясь по пологому склону. Орка смотрела то вверх, то по сторонам, выискивая красноречивые признаки присутствия везен или других хищников, но ничего не видела. Лес был тих и неподвижен, словно затаил дыхание.

Где же он? Если что-то или кто-то причинил ему вред, то я…

В ее сознании возник образ падающего топора и брызжущей крови.

Она глубоко вдохнула, чувствуя, как ярость нарастает, как вены словно наполняются колотым льдом, и усилием воли заставила себя успокоиться. Она нужна своему сыну, и все, что было важно сейчас, – это найти его. Ослепляющий гнев в этом не поможет.

Подъем закончился, они взобрались на гребень холма и увидели раскинувшееся перед ними озеро: холодные воды его были черны и недвижны, отсюда вытекал ручей, питавший их земли.

– Брека! – крикнул Торкель. На краю озерца сидела темная тень.

– Папа! – ответил Брека, посмотрел на них снизу вверх, а его тоненький голос прозвучал очень громко в лесной тишине.

Орка ускорила шаг, обогнула Торкеля и побежала к сыну: прилив радости и облегчение растопили кристаллы льда у нее в груди. Брека сидел, скрючившись, на краю озерца. По воде его плыли лилии, бледные, словно сама зима. Орка опустилась на колени перед Брекой, обхватила его обеими руками и сжала в объятиях так крепко, что он захрипел, задыхаясь.

Она поцеловала сына в щеку, сморгнула слезы, погладила его непокорные черные волосы.

– Отойдите от кромки воды, – проговорил Торкель, подойдя к ним и подозрительно глядя на воду. Он шмыгнул носом. – Кажется, здесь пахнет никсами.

Он вытащил из-за пояса охотничий кинжал и воткнул его в мягкий суглинок.

– Отойдите, – повторил он.

– Почему ты здесь? – выдохнула Орка, оттаскивая Бреку от берега.

Мысль о том, что никс вряд ли мог оказаться здесь, так далеко от горного потока, проникла в ее голову, но Орка отмахнулась от нее. Слишком уж она была взволнована и одновременно полна облегчением от того, что Брека нашелся.

– Я услышал какой-то звук, – ответил Брека, когда Орка отпустила его. Он посмотрел на свой плащ, который лежал сложенным на коленях, а затем распахнул его.

Орка задохнулась, дернулась и отшатнулась.

На коленях у Бреки лежало, свернувшись калачиком, существо. Ростом оно было, пожалуй, в половину ноги Орки, если бы выпрямилось. У него были руки и ноги с массивными острыми когтями вместо пальцев и хрупкие, пергаментно-тонкие крылья. Сейчас они обвивали туловище. Из-под одного крыла сочилась кровь, пачкая розовую безволосую кожу. Существо было лысым, с острым носом и подбородком, с большими черными глазами и венами, проступающими сквозь полупрозрачную кожу, словно у новорожденного крысенка. Оно повернуло голову, посмотрело на Орку и открыло очень широкий рот, обнажив два ряда зубов: внешние острые, а внутренние – плоские, словно точильные камни. Из пореза на губе стекала тонкая струйка крови.

– Теннур, – сказал Торкель откуда-то сверху.

Орка встала на одно колено и ударила Бреку по щеке так сильно, что он упал на спину.

– Ты покинул ферму, презрел безопасность ради этого, – прорычала она, поднимаясь на ноги. – В то время как где-то здесь скрываются везен, убийцы и похитители детей.

Нечленораздельный звук вырвался из ее горла.

– Глупый дурачок, тебя же могли схватить, сожрать, убить!

Страх вновь наполнил Орку, и она подняла руку, чтобы дать еще одну пощечину.

Теннур, который все еще лежал на коленях у Бреки, с треском расправил крылья, закрывая мальчика, оскалил зубы и зашипел на Орку. Все это несмотря на то, что существо было слишком слабо, чтобы подняться.

Торкель ухватил жену за запястье и удержал его, сжимая в гигантском кулаке.

– Ты уже высказалась.

Она могла бы начать с ним драться и могла бы даже победить, но долгие годы научили ее доверять суждениям мужа, даже когда в ее крови было слишком много гнева и она никак не могла согласиться с ним. Особенно в эти моменты.

Брека смотрел на нее снизу. Его щека уже опухла и расцвела кровоподтеком. Потом его взгляд метнулся к отцу.

– Уйти с фермы – это было глупо, – сказал Торкель. Его голос и взгляд были жесткими. – Нам невероятно повезло, что у нас все еще есть сын, который может дышать, и вся его кровь все еще на месте, в жилах.

Нижняя губа Бреки задрожала.

Торкель сделал длинный вдох.

– Как ты его нашел?

– Я услышал крик, – сказал Брека, глядя на теннура, который снова завернулся в крылья и скорчился у него на коленях. – Ему больно.

Тебе могло быть больно. До смерти больно.

Орка открыла было рот, чтобы отругать сына еще раз.

– Теперь он достаточно спокоен, – сказал Торкель.

– Да, потому что я отдал один из своих зубов, – сказал Брека и улыбнулся, демонстрируя кровавую дырку в десне в подтверждение сказанных слов.

– Что? – прошипела Орка.

– Вы говорили, что теннуры любят зубы. Один из моих молочных зубов шатался, так что я его вырвал и отдал ей, – Брека пожал плечами, приложив палец к дырке во рту. – Новый уже прорастает.

– Ей? – удивилась Орка.

– Ага. Ее зовут Весли. Она мне так сказала.

Орка покачала головой.

Торкель присвистнул.

– Можно мы оставим ее у себя? – спросил Брека, глядя на родителей умоляющими глазами.

И смех Торкеля эхом разнесся над кронами деревьев.

Глава 7. Эльвар

Эльвар сморгнула каплю пота, и на мгновение ее взгляд, направленный в лесную темноту, затуманился.