Джон Гришэм – Вдова (страница 7)
Саймон убил три часа, пробираясь через эти обломки, и остался ни с чем. Скрепя сердце, он позвонил Спейду, местному персонажу, который всегда умел находить деньги. Биография Спейда была темнее, чем у любого знакомого Саймона. Фактически преступник, которому просто ни разу не предъявили обвинения, он брался за что угодно без всяких лицензий — тип вроде Гудини, живущий в тени. Ни офиса, ни сайта, ни визиток, ни телефонного номера, доступного публике. Если правильные люди задавали вопросы, он мог сказать, что работает частным сыщиком или экспертом-бухгалтером, но именно правильных людей Спейд старательно избегал. Деньги он зарабатывал на крупных разводах, когда адвокаты жены шли по следу спрятанных мужем денег. Выкопать грязь из интернета лучше него не умел никто.
— Надеюсь, дело стоящее, — прорычал он, будто Саймон страшно его раздражал.
— И тебе добрый день, Спейд, — ответил Саймон. — Судя по голосу, день у тебя просто замечательный.
— Тебе действительно есть до этого дело?
— Конечно. Я все время о тебе думаю.
— Адвокаты и их вранье.
Саймон быстро вспомнил, что каждый разговор со Спейдом начинался и заканчивался оскорблениями.
— Точно. Слушай, вечером куплю тебе пиво у Чаба.
— Спасибо, сам могу купить.
— Не за что. Надо поговорить, и, как всегда, по телефону нельзя. За свой я не переживаю, но твой наверняка прослушивает какое-нибудь правительственное ведомство. А может, даже иностранная держава.
— Или бывшая жена.
— И она тоже. Встретимся у Чаба часов в десять?
— Если буду не занят. Сегодня Duke играет в гостях у Georgia Tech и дает фору одиннадцать. А мне кажется, будет ближе. Возьму Tech плюс одиннадцать на пять.
Саймон секунду обдумывал ставку.
— Плохая идея. Duke — второй номер в стране, а у Tech поражений больше, чем побед.
— Хочешь рассказать мне что-то, чего я не знаю?
— Пятьсот, правильно? Не пять тысяч.
Спейд играл по-крупному и славился большими ставками. Сам Саймон никогда не ставил на матч больше пятисот.
— Сотен, — буркнул Спейд, словно их действительно кто-то слушал.
— Легкие деньги.
— Тогда ставь или молчи.
— Я в деле. Увидимся в десять, посмотрим матч.
Спейд никогда не приходил вовремя. Когда он появился в половине одиннадцатого, Georgia Tech вел четырнадцать очков, а Duke не мог попасть даже штрафной. У Чаба хватало темных углов, где игроки и жулики вполголоса беседовали за выпивкой, время от времени поглядывая на большие экраны вдалеке. Саймон заранее заказал две кружки разливного пива и луковые кольца для Спейда, который находился между женами и питался кое-как. Спейд сел, принесли пиво. Он сделал большой глоток, вытер рот тыльной стороной ладони и сказал:
— Я думал, ты держишься подальше от разводов.
— Стараюсь, но это не развод. Моей клиентке за восемьдесят, она одна, детей нет, утверждает, что у нее куча денег. Хочет простое завещание, но дело может усложниться.
— Кому достанутся деньги?
— Пока не знаю. Сначала надо убедиться, что они вообще есть.
Спейд пожал плечами, словно это не представляло проблемы.
— Слушаю.
— Она говорит, покойный муж набрал целую гору акций Coca-Cola и Wal-Mart. Миллионов на шестнадцать. Копил акции, а потом внезапно умер. От первой жены у него двое сыновей, оба проблемные — по ее словам, — и о его активах они не знают. Никто не знает. Старик был скрягой, жили тихо.
— Ей восемьдесят?
— Как минимум.
— Симпатичная?
— Даже не думай.
Спейд рассмеялся и снова приложился к пиву.
— Продолжай.
— След почти остыл. Она говорит, муж работал с брокерской фирмой в Атланте — Appletree. Я покопался, ничего не нашел. Она с кем-то сливалась, переходила из рук в руки и исчезла. Нетти не хочет, чтобы я задавал вопросы о ее портфеле.
— Наверняка ей каждый месяц приходит выписка.
— Наверняка. Только мне она ее не показывает. Поэтому я и подозреваю неладное. И еще потому, что клиентов с такими активами у меня никогда не было.
— Банк?
— Security Trust, тут неподалеку, но там мелочь. Она получает две тысячи в месяц по социальному обеспечению и на них живет. Ездит на «Линкольне», который выпустили еще в прошлом веке. Дом стоит максимум тысяч триста, ипотеки нет. Говорит, старик ненавидел долги. Ребенок Великой депрессии.
— Встречал таких. Даже приятно, знаешь?
Принесли луковые кольца, и Спейд немедленно за них взялся. За три минуты до конца Duke сократил отставание до семи. Жуя, Спейд сказал:
— Duke есть Duke. Никогда нельзя списывать их со счетов.
— Да, но у тебя в запасе восемнадцать очков.
Саймон протянул ему сложенный лист бумаги.
— Ее полное имя и его. Самое основное. Как сказал, я почти ничего не нашел. Гарри умер здесь около десяти лет назад, но в реестре нет наследственного дела. Странно, согласен?
— Очень. Особенно если состояние было большим. Может, он по-прежнему считался резидентом Джорджии. Я проверю.
— И сколько за труды?
— Пятьсот. Разумеется, наличными.
Саймон хотел взять луковое кольцо, но в животе вдруг затянулся узел. Duke забил две трехочковые подряд, и преимущество Tech исчезло.
Спейд сказал:
— Значит, если старушка действительно при деньгах, кому все достанется?
— Мы над этим работаем.
— Просто любопытно.
Duke начал фолить, а Tech забивал штрафные. Видя, как ставка ускользает, Саймон пошел к стойке за еще двумя кружками пива. За десять секунд до конца Tech вел четыре очка. Спейд протянул пустую ладонь.
— Пять, пожалуйста.
Саймон отдал ему деньги.
Профессиональные обязанности снова заявили о себе и потребовали присутствия Саймона в суде, расположенном дальше по улице. Там проходила перекличка по судебному календарю — архаичная трата времени, когда большинство городских адвокатов собирались перед старым судьей, который едва умел включать компьютер, и торговались о датах процессов по делам, которые вообще не стоило подавать в суд.
Пока ждали судью, адвокаты общались, сплетничали и старались выглядеть важными перед толпой зрителей и тяжущихся. Кофе в зале пить разрешалось, а вот пончики, которые один из секретарей почему-то поставил на стол стенографиста, — нет.
Саймон специально затеял с Уолли Такерманом приятную беседу о новом торговом центре, который собирался строить один из клиентов Уолли. Поддерживая разговор, Саймон изображал интерес к торговому центру, а сам думал только о возмутительном завещании, которое Уолли составил в свою пользу и два месяца назад уговорил Элеанор Барнетт подписать.
То, что сам Саймон теперь готовил очень похожее, почему-то казалось несущественным.
Уолли все говорил о своем торговом центре. Потрясающая новость состояла в том, что новая многообещающая сеть сэндвичных из Калифорнии была близка к заключению долгосрочной аренды, а это непременно привлечет и других солидных арендаторов.