Джон Френч – Солнечная война (страница 65)

Прошло много времени с тех пор как они объединялись, и даже до Никейского эдикта их было мало в VII легионе. Но это связывало их, и теперь они стали такими, как и всегда, какими всегда и должны были быть: единым оружием из многих частей, несгибаемым по отдельности, нерушимым как единое целое.

Толпа меньших демонов бросилась на них. Массак переместил свою волю и огонь его души, как и лёд и молния разумов его братьев засияли. Демоническая плоть вспыхнула и превратилась в дым, вопли и крики закружились в воздухе. Он видел, как великий демон увеличивается, чувствовал, как тот всасывает силу в своё существо из внешнего царства. Демон взмахнул когтями. Массак увидел движение, как размазанный дым и ощутил в нём обещание смерти. Меч Дорна метнул молнии, когда поднимался навстречу удару.

Воля и мысль Массака вырвались наружу. Он почувствовал боль своих братьев, когда потянул их разумы с собой. Воздух закричал.

Перья горящего золота появились из ничего. Огненные рубины падали с эфирных когтей, когда обрётшие форму мысли полетели в зверя. Он развернулся, и теневой коготь встретился с клювом и когтями. Вспыхнул ослепительный свет. Демоны взорвались ливнями пепла. Массак упал на колени, в его голове звенело. Он чувствовал открывавшиеся по всему телу раны. Зверь всё ещё оставался здесь, с его искромсанных рук и ног слетали тлеющие угольки. Затем Дорн нанёс удар.

В тускнеющем взоре Массака меч примарха казался линией, прочерченной сквозь бурю варпа.

Жидкий огонь и чёрная кровь хлынули во все стороны. Зверь взвыл. Дорн нанёс новый удар, и крик демона отшвырнул Массака к братьям. Он уже почти ничего не видел. И всё же он увидел, как снова поднимается меч Дорна, увидел, как огромный зверь разлетелся на части ещё до того, как упал. Мышцы превратились в кровавую слизь, кости рассыпались, когти растворились, словно соль во время дождя.

— Самус… — прошипел принесённый ветром голос, унося остатки демонического тела. — Самус… близко…

А потом ничего не осталось. А мостик стал кладбищем капающей крови и оседающего пепла. Дорн одиноко стоял на палубе. Над ним на командном помосте другие фигуры поднимались на ноги. Архам и два оставшихся хускарла бежали к Дорну, когда примарх направился к пытавшемуся встать Массаку.

— Сын мой, — начал Дорн, но Массак покачал головой. Его разум представлял собой бурю боли и отголоски чужих мыслей.

— Лорд… — произнёс он. — Что–то не так… Существо…

Крик донёсся со стороны командного возвышения, когда отказавшие системы начали возвращаться к жизни:

— Лорд Дорн, приближаются вражеские корабли!

Дорн наполовину повернулся.

— Нет… — выдохнул Массак, выталкивая слова изо рта, он тяжело дышал, кровь текла по его языку и зубам. — Он не исчез… Он просто…

— Самус…

За спиной Дорна труп одного из хускарлов поднял голову. Его шлем был разорван. Глаза зияли ямами красного огня. И мёртвые тела снова поднялись в воздух, пламя вырвалось у них изнутри, когда вокруг разнёсся смех.

— Самус станет твоим концом…

Локен шагал в полной темноте. Освещение отключилось, и он бросил сломанный шлем. Теперь его мир стал серым, цвета сливались в тени. Несколько раз он слышал отдалённые звуки выстрелов и убивал тварей, забравших плоть погибших.

— В таком обличье несчастные создания обращались противу своих сородичей и грызли окровавленные кости. — Старые слова «Хроник Урша» всплыли из давно забытой трещины его памяти.

Он потерпел неудачу, как и прежде. Он не увидел. Он провалил новые клятвы точно так же, как и старые. Он её подвёл.

Цербер… Старое имя, старое чувство инстинктов, которые следовали от безумия, тянули его сквозь тьму. Он был близко. Оно было близко. Он мог чувствовать его. Оно было право, Самус был прав. Оно всегда было здесь, человек рядом с ним. Тень, которая никогда не покидала его. Но теперь он покончит с ним. Конец и смерть как для тени, так и для человека…

И он шёл дальше сквозь тьму к концу, которого не видел.

Ударный фрегат «Персефона», Внутренний системный залив

Корабли предателей из варп-разлома хлынули к «Фаланге». Двигатели вспыхивали по всему её огромному корпусу, сотрясая корабль, вытаскивая его в пустоту за пределы гравитации Терры. Окружение и корабли сопровождения, сгорели из бытия или отстали. Демоны вгрызались в её кожу, откусывая куски, сдирая шкуру, словно паразиты на больном мясе.

В ней начали врезаться торпеды. Сначала одна, затем дюжина. Затем больше и больше. Боеголовки размером с титана попадали в цель и разрывали камень и металл. Тучи демонов кружились и смеялись, падая в вакууме вместе с обломками. Исполинский корабль дрожал, его щиты мерцали. Корабли предателей мчались вперёд, жадно ускоряясь к добыче. Среди них были корабли всех великих легионов-вассалов Гора: «Цепь смерти» Пожирателей Миров, «Клинок суверена» Детей Императора, «Олимпиец» Железных Воинов и ещё десятки.

Сигизмунд наблюдал, как они приближаются к «Фаланге».

— Они нас не видят, — прорычал Ранн.

— Атакующая скорость, — произнёс Сигизмунд. — Все орудия и клинки к бою. Вперёд.

Рогал Дорн сражается с демоном бури

ДВАДЦАТЬ ОДИН

Теперь ты видишь

Когда мечи не рубят

У тебя имеется история

«Фаланга», Внутренний системный залив

— Теперь ты видишь, — произнёс голос за спиной Мерсади. — Выхода нет.

И она видела. Она видела застывшее мгновение, когда Рогал Дорн взмахнул клинком, чтобы во второй раз встретить когти демона. Она видела, как предатели приближались к «Фаланге» и несколько раненых кораблей флота Сигизмунда набросились на них, обстреливая и атакуя с отчаянной яростью. Она видела, как демоны проникают в глубокие трюмы и машинные отделения «Фаланги», а Имперские Кулаки повергают их болтерами и клинками.

И она видела, что ничего из этого не имело смысла. Это был конец. Дорн может выиграть битву, но Самус всё равно останется там, вокруг них, тень, которую невозможно изгнать. Варп вливался в него, поддерживая и бесконечно переделывая. Демоны продолжат наступать, сколько бы их не пало, а Имперские Кулаки будут умирать один за другим в схватке с врагом, которого невозможно победить.

— Вот в чём истина… — сказал голос за её спиной. — Человечество может быть нашими рабами и только. Мы созданы тобой и пока ты живёшь, мы идём рядом с тобой. Смертные не могут выиграть войну с тем, что вечно. То, что ты помогла воплотить здесь, Мерсади Олитон, лишь пример этой истины.

— Что… — начала она, слыша, как её голос эхом отдаётся в царстве мыслей. — Что тебе от меня нужно? Почему ты показываешь мне… это?

Сухой смех.

— Ты — наши врата, но врата — это всего лишь идея, твой разум — наш путь в реальность. Твои воспоминания, летописец, — это наша форма и сила. Разве не справедливо, когда ты видишь то, что создала?

Она снова увидела чередовавшиеся видения и насмешливое лицо Игнация Каркази в ухмылке существа, вонзившего ржавый меч в шею матроса; увидела обрывки пылающих пиктов Киилер в огненном смерче, когда в машинном отделении вспыхнул топливопровод.

— Всё я… — сказала она.

— Да, всё ты… — сказал голос. — А теперь… ещё одна реликвия прошлого приближается показать тебе своё истинное лицо.

Видения исчезли и Мерсади увидела, где она находится на самом деле.

Массак чувствовал, как варп вливался на мостик, раскалённый горн и чернильная чернота. Трещины протянулись в воздухе, когда мелькавшее между фигурами существо, исчезло из поля зрения. Висевшие в воздухе трупы ярко вспыхнули. Расплавленный жир и горящая кровь выплёскивались из них, падая и формируя руки, щупальца, глаза, хитин, мех и перья. Массак напряг волю, но он ощущал, как потоки варпа обвиваются вокруг него, сжимают, выдавливают из лёгких воздух, даже когда он пытается изменить его своими мыслями.

Он видел, как Дорн поднял меч, окровавленный, но несломленный.

Самус посмотрел на примарха глазами, в которых светились скопления умирающих звёзд. И бросился вперёд, и мир шептал его имя, когда он потянулся к Преторианцу.

— Нет… — закричал Массак. — Нет, лорд! — И он, спотыкаясь, двинулся вперёд с топором в руке. — Лорд Дорн!

Архам стоял у него за плечом, стреляя без перерыва. Сотканные из варпа силуэты взрывались.

— Он не может победить это, — выдохнул Массак, посмотрев на хускарла. Архам мельком взглянул на него. Передняя и боковая части его шлема представляли собой обломки раскрошенного керамита.

— Мы не можем…

— Это только часть, — крикнул Массак в ответ. — Одна рука из многих. Он повсюду вокруг нас.

Вспыхнула полоса молнии. Массак на мгновение ослеп, а моргнув увидел, как примарх вонзил лезвие меча в грудь зверя. Демон сморщился и уменьшился, когда Дорн рванул окутанный молнией клинок вверх. Массак почувствовал всплеск силы во внешнем царстве. Красные пятна крови мешали ему видеть. Демон выпрямлялся и рос, даже когда Рогал Дорн рубил его. Он схватил Преторианца за плечо, когти вспыхнули, коснувшись золота. Он придвинулся ближе, клинок исчез в его плоти, другой коготь поднялся.

Локен замедлил шаг. Кожу покалывало, в горле першило. В реакторных отсеках не было ни малейших следов движения. На башнях оборудования лежала сажа. Белые зубы скалились из обугленных кусков плоти. Никаких признаков живого экипажа. Зал гудел от потоков энергии, поступавшей по топливопроводам к двигателям летевшей в пустоте«Фаланги». Здесь должна была находиться рота воинов, которые преградили бы ему путь в этот зал, и множество техножрецов и сервиторов, обслуживавших системы. Он никого из них не видел, только кучи пепла. И всё же он был не один. Оно было здесь. Он ощущал его сейчас на краю чувств.