Джон Френч – Солнечная война (страница 66)

Он моргнул. Впереди был свет. Далёкое мерцание за углом, синяя плазма.

Он направился вперёд, собираясь заглянуть за гору оборудования, закрывавшего обзор.

На протянувшейся над краем ярко светившейся шахты платформе стояла фигура. Внизу сияла сфера раскалённой синей плазмы, удерживаемая гудящими полями. Дуги энергии вырывались из сферы и исчезали в топливопроводах, окружённых магнитными катушками. Локен знал, что это такое, хотя и не разбирался в тайнах его работы. Это был плазменный узел, где первичная энергия реактора объединялась и затем втягивалась в изголодавшиеся системы. Женщина на платформе смотрела вниз, свет играл на её лице. С её пальцев медленно капала кровь.

— Кто вы? — спросил он, шагнув вперёд. Звук, похожий на завывание ветра в трещинах скал, проскользнул в тишину. Он крепче сжал меч в одной руке, а болтер в другой.

В мыслях он почувствовал холодное дыхание безумия. Он был Цербером — гончей преисподней, местью и смертью.

— Капитан Локен, — произнесла фигура. — У тебя имеется история, которая представляет особый интерес?

Он не услышал, а сделал ещё один шаг вперёд, держа палец на спусковом крючке, а большим пальцем упираясь в силовой переключатель клинка.

— Я вижу это. Я всё вижу. Вот оно, смотри, в падающей воде… — сказала она, подняв руку, и когда она прочертила дугу в воздухе, мир изменился.

Локен замер. Реакторный зал исчез, огромные машины заменила наклонная пещера природного происхождения с видом на глубокую пропасть. Из темноты внизу выступала каменная коса. Сверху падала вода, разбрызгиваясь по камням. Он знал это место. Даже сквозь туман безумия он всегда будет знать это место. Здесь всё началось, и здесь он увидел первый признак грядущего: Шепчущие Вершины. Шестьдесят три — девятнадцать. Начало конца. Всё снова, здесь и сейчас.

— Мерсади? — спросил он. Инстинкт убийства угас. Он больше не был Цербером. Он был Локеном, капитаном Лунных Волков.

Мерсади показала на водопад:

— Видишь свою историю? Она там, просто посмотри.

Он почувствовал, что начинает смотреть… Он остановился. Его разум прояснился.

Самус. Это был Самус. Он рванулся вперёд, меч вспыхнул, рука поднялась, Цербер зарычал от ярости и мести.

Мерсади повернулась. Кровь капала из её глаз и заливала щёки.

— Локен! — закричала она, широко раскрыв глаза от ужаса. — Локен!

Его рука дрогнула.

— Мерсади?

Она шагнула к нему. Руки подняты, пальцы трясутся.

— Ох ты, бедный дурачок… — сказала она. — Нет. — И она улыбнулась, когда её руки сомкнулись на его запястьях со звуком крошащегося керамита и треснувшей кости.

Фрегат «Персефона», Внутренний системный залив

— Лорд Сигизмунд, мы приближаемся к стыковочной дистанции с «Фалангой». «Офелия» и «Сын звёзд» замыкают строй вместе с нами. Подходим к пристани.

— За наши клятвы, братья, — произнёс Сигизмунд, перекрыв шум корабля, когда вскинул меч и прижал клинок плоской стороной ко лбу.

— Приготовиться! — взревел Ранн, ударив кулаком по щиту.

Они стояли перед дверьми стыковочной платформы. Позади него, рассредоточившись по залам, стояли все воины под его командованием, которые ещё могли держать клинок. Они принесли единственную клятву момента — найти Рогала Дорна. Примарх был ещё жив, Сигизмунд не сомневался в этом. Внутри шлема он наблюдал как руны расстояния уменьшаются к нулю.

Медленно… слишком медленно…

Вся «Персефона» задрожала, выпуская последние боеприпасы в приближавшихся к «Фаланге» врагов. Флот Сигизмунда оставил свои более медленные корабли растянутыми по тонкой дуге между собой и наступавшими предателями.

Палуба вокруг них затряслась, когда огромные платформы протянулись от борта «Персефоны». Цепи гремели на валах размером с танк. Лампы мигали то янтарным светом, то красным, то снова янтарным. По залу прокатился металлический раскат грома.

— Уже рядом, — раздался голос офицера мостика в шлеме Сигизмунда. — Стыковочные платформы соприкоснулись с корпусом.

Сигизмунд закрыл глаза, чувствуя, как его воля заставляет сердца биться медленнее, в низком спокойном ритме.

— Лорд! — Раздался в его ушах крик. Палуба и стены снова задрожали. — Лорд, зафиксировано… искажение вокруг «Фаланги», лорд. Твари в космосе…

Что–то врезалось в корабль, перевернув его, словно брошенную ребёнком игрушку. Взревели сигналы тревоги, пока мир вращался всё снова и снова. Металл дверей перед ним начал резко ржаветь, когда существа ворвались внутрь волной широких пастей и тянущихся когтей.

«Фаланга», Внутренний системный залив

— Посмотри на него, — произнёс голос позади Мерсади. Окружавшая её картина реакторного отсека «Фаланги» замерцала и расплылась, сменившись изображением родного дома на Терре, затем камеры, где она провела последние семь лет, потом пришла очередь тёмной пещеры, наполненной звуком падающей воды. Во всех них перед ней стоял застывший Локен, он пошатнулся назад, меч из его руки выпал. Но его глаза были живыми и светились болью. — Знаешь ли, слабость — это привычка, — продолжил голос. — Ты возвращаешься к ней, как собака к своей блевотине.

Она поняла, что движется вперёд и хватает падавший меч. Она пнула Локена, столкновение и удар должны были сломать её ногу, но двигавшая ею сила принадлежала не ей. Застывший Локен упал. Сценой вокруг них оставалась пещера. Чёрная бездна разверзлась под скалой, на краю которой они стояли.

Она почувствовала, как двигается шея, и посмотрела вниз. Меч в руке казался лёгким, как пёрышко.

— Наши мечты не могут изменить звёзды. Но иногда наши дела могут изменить вселенную, пусть и случайно. — Она услышала воспоминание о своих собственных словах и ожидала, что голос за спиной прокомментирует или рассмеётся, но тот молчал, сосредоточившись на лежавшем возле пропасти Локене.

— Ты сделал то же самое с Джубалом, — сказал голос, который исходил из её рта, но принадлежал не ей. — Затем с ложами и дальше с Гором… Даже после всего увиденного и сделанного тобой, Локен, ты отказываешься верить, что происходит самое худшее. И поэтому у тебя есть надежда и жалость, и ты страдаешь за свою слабость. — Меч в её руке поднялся, острие прижалось к горлу Локена чуть выше горжета доспехов.

— И этого достаточно? — спросила память голосом Века.

По-прежнему никакой реакции.

— Мы можем позволить ему задохнуться, — продолжал голос за спиной Мерсади. — Остановить мышцы в его лёгких. Давить по чуть-чуть…

— Это всё, что у нас есть…

— Но я думаю, что так лучше. Всё имеет смысл и будет символично, если этот последний заблудший сын волков умрёт от собственного меча.

— Нет, — сказала Мерсади. Она услышала это слово в своём сознании и почувствовала, как оно слетело с губ. Присутствие в её сознании, тень в её разуме, отпрянула. — Думаю, что у этой истории будет другой конец.

И медленно, со всей волей и гневом, которые накопились в ней, и голосами мёртвых, кричавших из воспоминаний, она повернулась и посмотрела назад.

Чернота…

Звёзды…

Луна поднимается над голыми деревьями…

Холодный свет падает на воду чёрного пруда. Похожий на человека силуэт, мех и содранная кожа, тень и кровь. Человек в её тени.

— Конец, — сказала она. Тварь зарычала, её неровные очертания закрыли небеса. — И смерть.

Меч вонзился демону в горло и вышел из спины. Жёлтые глаза широко раскрылись. Тени упали.

Она подалась назад, вытащила клинок и повернулась. Картина пещеры и лунной ночи размылась. Реальность стала полупрозрачной и на секунду её поле зрения стало не узким, а широким и бесконечным, и она смогла видеть вдоль всех нитей к частям присутствия Самуса. Она увидела Рогала Дорна, чей клинок был заблокирован тварью с когтями и пламенем; она увидела пытавшиеся пристыковаться к «Фаланге» корабли, пока кольца тьмы сжимали их.

Затем видение исчезло, и она увидела пытавшегося встать Локена. Зал вокруг них гудел энергией, исходившей из реакторов в корабль. Земля, на которой они стояли, оказалась не камнем, а платформой, а пропасть — светившимся плазменным узлом.

Тяжёлый груз тянул её руку к палубе. Она посмотрела вниз и увидела, что всё ещё сжимает меч Локена. Она отпустила его. Клинок с лязгом ударился о пол. Глаза Локена открылись.

— Локен, — произнесла она. Он посмотрел на неё с подозрением и яростью в глазах. Он уже наполовину поднялся. Свежая кровь брызнула из пробитых доспехов.

— Всё в порядке, — сказала она. Она чувствовала, как в глубине её мыслей нарастает чужое пылающее присутствие, которое неслось навстречу настоящему, словно грозовой фронт по неподвижной равнине.

— Это ты сейчас, — сказал он, и в его голосе прозвучал вопрос. Она выглядела, как обычно, окровавленная, но как обычно. Но это, конечно, ничего не значило.

Она кивнула.

— Это я. Он… демон сейчас не здесь, но он вернётся. И это нужно закончить до его возвращения. Если он не сможет захватить корабль силой, то разрушит реакторы и сожжёт его дотла. Он хочет превратить его в гнездо, но если не сможет, то превратит его в погребальный костёр.

Локен встал, его доспехи скрипели, кровь сочилась из трещин и суставов.

Она шагнула назад, покачав головой. Кожу спины покалывало от статических разрядов.

В её глазах появились чёрные сферы, и она услышала голос, зовущий её из глубин разума и приближавшийся всё ближе, как звук поршней, мчавшихся по туннелю.

— Всё будет в порядке, — сказала она. — Понимаешь… тварь, что я привела сюда, нуждается во мне. Ей нужна дверь, открытая дверь. И пока эта дверь открыта — её нельзя победить. Это как воспоминание или история — она жива до тех пор, пока её рассказывают. Но всё будет в порядке.