Джон Френч – Солнечная война (страница 63)

Гелиоса не замедлила свои движения.

— Вы уже должны были разрушить это место, матриарх, — сказал он, продолжая медленно приближаться. — Вы должны были знать о нашем возвращении, что мы хотим вернуть колыбель нашего творения. Если вы хотели помешать этому, то вам следовало зачистить здесь все тайны и всех людей.

Он был всего в пяти шагах от неё, достаточно близко, чтобы видеть, как дрожат её руки. Он остановился.

— Но вы не сделали этого. Мы знали, что вы не сделаете. Мы знаем вас. Ведь разве в каком–то смысле мы не ваши сыновья?

Её руки замерли над хрустальными трубками и пробирками.

— Я здесь не для того, чтобы убивать вас, матриарх. Я здесь, чтобы сделать вам предложение. Вы никогда не сможете расстаться с надеждой на выживание. Этот храм должен лежать в руинах, но часть вас не может принять реальность — вы цепляетесь за него, надеясь, что произойдёт что–то и спасёт вас. Вот почему вы преклонили колени перед ложным Императором, почему продали свою чистоту и создали нас для Него. Так что теперь я делаю вам ещё одно предложение, матриарх, предлагаю ту же сделку, что вы заключили с нашим создателем — жить и служить, или умереть и увидеть, как всё во что вы верите и любите превратится в пепел.

Гелиоса посмотрела на него ничего не выражавшими глазами серебряной маски.

Затем она склонила голову.

— Селенар будет служить, — произнесла она. — Какова воля магистра войны?

Абаддон долго смотрел на неё, затем повернулся и направился к братьям и Лайаку. Клубы дыма поднимались от покрывавших пол разорванных остатков. Остальная часть Луны падёт в течение нескольких часов, и пока этого не произойдёт, будет ещё больше убийств, но они выполнили то, о чём просил их отец; они держали в руках сокровище Луны.

— Создавать нам воинов, матриарх, — ответил он, не глядя на неё. — Создавать нам легионы.

«Фаланга», Внутренний солнечный залив

Кровь. Повсюду вокруг Массака была кровь. С ночного неба падал снег. Он бежал, но мир отступал, даже когда он пытался удержать его.

— Иди ко мне, сын мой… — хихикали голоса ворон и насекомых. — Ко мне, ты знаешь, что должен сделать. Иди к нам… Освободись…

— Нет! — закричал он, усилием воли подавляя образ в своей голове. Где–то далеко он почувствовал, как его рука сжала рукоять топора. От оружия исходил жар, обжигая ладонь, пока он сжимал всё сильнее и сильнее.

— Нет, — снова закричал он и бросился в колодец боли. Он открыл глаза, стараясь подавить боль, которая стала его связью с реальностью. Он стоял на коленях в камере. Его руки сжимали рукоять силового топора. От перчаток исходил жёлтый жар. Лёд покрывал доспехи и пол. Рядом с ним стояли на коленях его братья. Свет, тепло и холод исходили от них. Все они сейчас сражались внутри себя. Варп вцепился в них, терзал их волю, пытался затянуть в штормовой прилив. Происходило что–то огромное и ужасное, что–то, что он ощущал настолько же реальным, как пол под собой и покрывавшую кожу броню. Это скоро убьёт его. Он чувствовал, как это разрушает его психику и не мог ничего сделать. У него было оружие, чтобы защитить себя, вонзить зубы в вцепившихся в него тварей, возвысить голос своего духа и спастись от поглощавшего его моря…

Но он не мог. Он принёс клятву. И только его воля, его смертная воля, противостояла голодному океану. Он умрёт здесь, в этой камере, которая удерживала его и остальных братьев-библиариев последние семь лет. И встретить эту смерть станет его последним долгом.

Он услышал, как рядом вздрогнул Кордал, когда болезненный стон вырвался из его рта. Кроваво-драгоценный иней покрывал бывшего лексиканиума, разветвляясь острыми шипами по голове Кордала.

— Держись, брат! — крикнул Массак. — Мы — наши клятвы. Они — наша сила. Боль — наковальня нашей чести.

Кордал трясся на месте, кровь текла из его рта, глаз и ушей и замерзала на лице.

Грохот разошедшихся болтов сотряс стены. Противовзрывные двери в дальнем конце камеры широко распахнулись. Хускарл в чёрном плаще и белых мехах магистра телохранителей Преторианца шагнул внутрь, сжимая в руках болтер и меч.

— Поднимайтесь, братья, — произнёс он. — Поднимайтесь. Ваш лорд зовёт вас на войну.

— Цербер… — рассмеялся голос в черепе воина. — Ты среди мёртвых и снова предан, вернулся в ад, из которого бежал…

Он снова увидел всё это: шепчущие головы, поднимавшийся с пола Ксавьер Джубал, изливавшийся из его глаз красный свет.

— Самус — человек рядом с тобой…

Клинок Абаддона вонзился в него.

— Предавать было нечего.

Мерсади Олитон смотрит на него широко раскрытыми, но не испуганными глазами.

— Насколько я понимаю, ты пришёл рассказать историю…

Мерсади… Мерсади…

Локен открыл глаза. Перед ним была кровь, и она капала со стен коридора. Он заставил себя встать, чувствуя, как острые края царапают друг об друга в груди. В замёрзшей луже крови на палубе лежали куски жёлтой брони и разорванного мяса. На периферии зрения извивались тени.

— Самус здесь… — далёкий шёпот, наполовину реальный, зовущий.

Что–то напоминавшее освежёванную собаку грызло открытую грудную клетку одного из Имперских Кулаков. Оно повернулось, когда Локен выпрямился. Пасть существа представляла собой пещеру игольчатых зубов. Оно прыгнуло. Локен встретил его лезвием цепного меча. Вращавшиеся зубья измельчили голову и погрузились в тело. Тварь корчилась, царапая воздух, пока брызгал чёрный ихор, но Локен уже бросился вперёд. Он прорвался сквозь её останки и побежал. В голове нарастал зов, витавший в воздухе запах сотрясал все его чувства. Он снова стал Цербером, покинутым и преданным, верным и неумолимым, последним охотником Лунных Волков, и его ждала месть.

— Самус здесь…

— Оно приближается! — закричала Су-Кассен. Рогал Дорн даже не повернулся. Один из трёх хускарлов обернулся, чтобы выстрелить в проход за ними. Су-Кассен продолжала бежать.

— Конец и смерть, конец и смерть, конец и смерть… — раздавались слова в воксе, вое сигналов корабельной тревоги и из громкоговорителей.

Болтерный огонь пронзил темноту. Прямо перед ними двуслойные двери на мостик с грохотом разошлись в стены. Наполовину видимые твари с тощими телами и крыльями с гнилыми перьями начали поднимать хускарла над палубой. Поднимая, они сдирали броню с его плоти в брызгах крови. Прилив чёрного тумана поглотил стены, пульсируя красной молнией. Она увидела тени фигур внутри мрака, прыгавшие и катившиеся к ним на ногах и щупальцах.

Она почувствовала, как в разум хлынули картины покрытых пылью и костями равнин, а горло наполнилось жгучей желчью.

Дорн вошёл в дверь в паре метров перед ней. Она оглянулась и пробежала последние несколько шагов.

Когда она вошла на мостик на них обрушился поток шума. Это было круглое помещение сто метров в диаметре, где командные системы поднимались с чёрно-белого мраморного пола многоярусными каменными островками. Тактические экраны в десять метров высотой покрывали стены, мигая статикой и размытыми изображениями. Из рядов машин валил дым. Часть экипажа лежала на полу, сбитая с ног перепадами гравитации. Остальные двигались под призывными командами смотрителей из Имперских Кулаков, пытаясь восстановить контроль над вырывавшимся из их рук огромным кораблём.

— Конец и смерть, конец и смерть, конец и смерть… — шипящий рёв доносился из каждого громкоговорителя и вокс-устройства.

Двери, через которые они вошли, стали закрываться. На них обрушилась демоническая волна. Шестерни и поршни заклинило. Метал заскрипел и начал плавиться. Хускарлы в зале бросились к Дорну, когда примарх развернулся и открыл огонь назад через брешь между закрывавшимися дверьми.

Су-Кассен уже бежала по палубе к многоярусному кластеру командного возвышения.

— Шкипер Сора, — позвала она, поднимаясь по ступенькам спиральной лестницы. Сора повернулся и посмотрел на неё, его синий аугметический глаз светился, изменяя масштаб. Его жёлтая броня мерцала между чёрными и багровыми цветами в вспышках аварийных ламп и огнях горящих машин. — Всю энергию на двигатели — нам нужно отойти от Терры настолько далеко, насколько только возможно.

— Управление штурвалом прерывается и ухудшается, — ответил он, повысив голос. — Если мы отведём её дальше, то не сможем вернуться к боевой сфере Луны.

— Сейчас это не имеет значения, — сказала она и увидела проблеск понимания в его живом глазу. — Начинайте подготовку к самоуничтожению реактора.

— Адмирал, это — «Фаланга»! Она…

— Вы предпочли бы, чтобы она стала оружием врага?

— Лорд Дорн…

— Это его воля, шкипер.

Она оглянулась, когда грохот деформирующегося металла эхом разнёсся по мостику. Двери и участки стен, покрытые пузырями жара, начали прогибаться. Внутрь хлынула тьма, кружась словно сажа на ветру. Пока она проникала в зал в ней появлялись силуэты. Проступали крылья, ноги, руки. Очереди огня пронзили воздух. Рассредоточенные по залу Имперские Кулаки формировали огневые линии. Болты разрывали наполовину реальных существ на куски, но их становилось всё больше и больше.

Сервиторы поднялись в воздух из колыбелей и кресел, разрывая кабели и трубки, на пол хлынули кровь и нечистоты. Сформировавшиеся на краю теневой волны твари бросились вперёд. Су-Кассен достала пистолет. Шкипер Сора выкрикивал приказы. Над ним закружились рои крылатых демонов. Су-Кассен всадила два выстрела в существо с телом и крыльями из серой кожи и сухожилий. Палуба под её ногами задрожала. Что–то упало рядом на верхнюю консоль и прыгнуло на неё с открытой пастью и растопыренными когтями. Её выстрел отшвырнул существо назад в брызгах чёрной пены.