Джон Френч – Солнечная война (страница 61)

Он вышел из облака обломков. Зал за его пределами заполнял актинический свет. Помещение было сферическим, стены изгибались вверх до круглого отверстия на вершине. Лестницы и платформы спиралью поднимались по стенам. Посередине Покрытые на перекрученном карбоновом кабеле свисали покрытые морозными кристаллами капсулы. Абаддон разглядел внутри них множество колб и серебряных трубок охлаждения. В дальнем конце зала находилась одинокая фигура, зависшая чуть выше пола. Серая дымка клубилась вокруг неё в потоках искусственной гравитации. Гребень серебряных трубок поднимался со спины, ореолом окружая голову. Её лицо скрывала серебряная маска, придававшая выражение ложной безмятежности. Она закружилась в воздухе, когда юстаэринцы прорвались сквозь облако обломков. Абаддон заметил спиралевидное скопление кристаллических труб, которые поднимались перед ней с пола. Её руки двигались между колбами с жидкостями, смешивая их во вращавшемся устройстве. На мгновение пустые глаза маски женщины встретились с пристальным взглядом Абаддона.

Абаддон и его братья атаковали, и в этот момент по всему залу активировались гудящие завесы энергии. Фигуры в сегментированных черных доспехах и с пружинистыми ногами выпрыгнули им навстречу. Ударили лучи энергии. Болты взрывались на стенах светящейся силы. Абаддон рванулся вперёд, чёрный каменный пол трескался под его ногами.

Энергетические завесы менялись, то исчезая, то снова возвращаясь уже в другом месте. Он увидел, как появившаяся полоса сияющего света рассекла Экарона из второго отделения Риверов. Объятые пламенем половинки тела упали на пол. Чёрная молния протянулась из–за спины и взорвала сервитора-хранителя, который прыгнул на Абаддона. Он повернулся и увидел в шаге от себя Лайака, которого сопровождал один из рабов клинка.

— Ты не успеешь к ней вовремя, — сказал Лайак. — Это — пустотный лабиринт. Если у них достаточно энергии, чтобы поддерживать его в активном состоянии, то он защитит её пока не станет слишком поздно.

— Есть путь, — прорычал Абаддон. Часть его разума уже прочитала изменяющийся рисунок энергетических полей, когда они активировались — прочитала и нашла изъян.

— Слишком медленно, — сказал Лайак, не став больше ничего добавлять. Абаддон почувствовал, как что–то сместилось в воздухе. На языке появился привкус жжённого сахара. Высокая и болезненно растянутая нота, напоминавшая звук разбитого стекла. Мир запнулся. Лайак шагнул мимо Абаддона, раб клинка бросился вперёд с поднятым мечом. Абаддон увидел, как на их пути начала появляться новая завеса энергии и время споткнулось. Тени закружились от Лайака. Раб клинка ударил в энергетическое поле. Вспыхнули свет и тьма. Каждый клочок тени превратился в лужицу ослепительного света, каждый свет стал дырой в ночи. Меч закричал, когда его лезвие разрезало. В энергетическом поле возникло отверстие — нет, рана — окружённая холодным светом и искрами. Лайак поднял посох, пока резал меч, и произнёс слово.

Тишина завопила в ушах Абаддона. Привкус зазубренного железа заполнил рот и горло. Разрез в энергетическом поле стал шире и слои полей разделились. Лайак больше не двигался. Его сжимавшая посох рука дымилась. Из–под нижнего края маски потекла кровь.

Абаддон просился в брешь, подняв оружие и не сводя взгляда с женщины в центре зала. Устройства и пробирки в её руке вращались, жидкости внутри смешивались в тёмно-красный цвет. Он не понимал путей Селенара, но ему и не нужно было знать их тайны, чтобы понимать, что она делает. Это была Гелиоса‑78‑единственная оставшаяся в живых матриарх Селенара, и она смешивала смерть для отравления того немногого, что от них осталось и что её род считал священным.

В этих залах геносемя легионов приумножали и имплантировали, и они сохранили весь свой потенциал. Это был достаточно крупный приз, чтобы Гор послал своего самого любимого сына захватить его — победа помимо прорыва обороны Луны. Луна снова станет местом рождения воинов, но теперь они будут воевать не среди далёких звёзд, а на поверхности мира, который висел в небе над ними. Или не будет, если он не справится.

Он видел, как она наполовину повернулась и посмотрела на него, когда завесы энергии разошлись.

Лайак встал рядом и вытянул посох.

Зверь-хранитель поднялся из дыры в полу. Он напоминал что–то среднее между львом и скорпионом, и был покрыт графитом и окислённой бронзой. Он прыгнул на Лайака. Жрец резко повернулся, но зверь оказался быстрее. Он врезался в Лайака и сбил его с ног. Броня разорвалась, кровь пролилась на чёрный камень.

ДВАДЦАТЬ

Самус

Либрариус

Воля камня и огня

«Фаланга», Внутренний системный залив

Тени растекались по «Фаланге». Тьма собиралась на краю яркого света, исчезая и появляясь, расплываясь по стенам, поглощая очертания, растворяя цвета. Тени растекались и ревели, и их голос был звуком ветра, дувшего сквозь зубы черепов.

— Конец и смерть…

— Мы здесь…

— Мы рядом с тобой…

— Смерть рядом с тобой…

— Конец здесь…

Они ползли дальше, кипя и перетекая друг в друга. Они проходили сквозь переборки и просачивались за закрытые двери. Странные фигуры цеплялись когтями за потолки и вихрь теней нёсся по коридорам. Это было не одно существо, а множество, прилив убийственной силы, который вливался в холодную реальность, подобно чернилам в чистую воду.

Поток встретили огнём. На корабле находились больше трёх тысяч Имперских Кулаков. Десять тысяч элитных солдат Юпитерской и Солнечной ауксилии, и каждый присягнувший член экипажа был воином.

На палубах под крепостью стратегиума «Фаланги» двадцать хускарлов в терминаторской броне «Индомитус» встретили демонический прилив. Штурмовые пушки раскрутились. Прицельные экраны замигали красным цветом маркеров угроз, когда тени превратились в гигантских гончих и горбатые фигуры с обнажёнными мечами.

Хускарлы открыли огонь. Болт-снаряды и волкитные лучи ударили в стену тьмы. Медные гильзы зазвенели на гранитном полу. Тень распадалась на мускулы и сухожилия, формируя тела. Один из хускарлов развернул пушку, когда на него прыгнула широко раскрывшая пасть гончая из крови и дыма. Град снарядов разорвал существо в клочья. Секунду спустя фигура с веретенообразными конечностями и окровавленной кожей пронзила мечом плоть и броню хускарла с одинаковой лёгкостью.

В зал первичной обработки сигналов тьма пришла в тишине. Миллионы кабелей и ноосферных соединений сходились в этом месте. Люди сидели, подключившись к консолям, слушая, фильтруя и перенаправляя поток сообщений из разных частей «Фаланги». Их рты постоянно двигались, шипя эхом проходящих через них слов и кодов. Автописцы стучали. Каналы передачи данных гудели. Здесь никогда не было тихо, и чтобы оглохнуть незащищённому человеку достаточно было провести здесь день.

Один из координировавших связь сервиторов начал дёргаться. Слова перестали слетать из передатчика в её рту. Она покачала головой, словно пыталась очистить мысли.

— Самус…? — неуверенно произнесла она, как если бы часть её лоботомированного мозга когда–то уже слышала это слово, но не могла вспомнить, где именно.

— Самус…? — повторила она. Сервиторы по обе стороны от неё вздрогнули и замерли. Лампочки на их консолях замигали жёлтым цветом. — Самус… Самус… Самус… — Теперь уже более настойчиво. Один из контролирующих работу техножрецов направился к ней. Зазвучали сигналы тревоги, вспыхнули лампы.

— Самус.

Десятиметровый ряд вокс-консолей замолчал. Сервиторы застыли прямо на своих постах, а затем взорвались.

— Самус! Самус! Самус!

Техножрец осел на пол. Дым повалил из его ушей, когда запеклась оставшаяся плоть. Тишина распространялась. Бормотавшие голоса и гул сигналов исчезли. В своей колыбели оставалась одинокий сервитор, которая билась в судорогах и кричала единственное, что мог слышать её медленно таявший мозг.

— Самус! Самус здесь! Самус — человек рядом с тобой!

Тьма бурлила и клокотала вдоль хребта «Фаланги». Стаи существ расправили крылья во тьме и устремились в вакуум. Турели ближней обороны открыли огонь. Лазерные разряды разорвали призрачную плоть в слизь. Один из кораблей сопровождения «Фаланги» издал крик детонировавших пустотных щитов и расколовшейся брони.

Су-Кассен закричала, когда тьма хлынула в зал, где ждали они с Дорном. Извивавшиеся нити ночи потекли сквозь открытые двери. За ними она увидела очертания фигуры, напоминавшую тень гигантского волка, отброшенную на стену огненным адом. Тень росла и растягивалась. Окружавшие её и Дорна хускарлы открыли огонь. Она почувствовала запах озона и крови, жжённого сахара и серы. Тень волка за дверью повернула голову, пока она смотрела на неё. Красные глаза встретили её взгляд. Су-Кассен подняла крупнокалиберный пистолет и нажала на спусковой крючок. Облако металлических осколков ворвалось в пространство между ней и тенями и превратилось во вспышки света.

От расползавшейся тьмы отделилась фигура. Она росла по мере движения, покрывая себя на бегу окровавленным мясом и костями. Су-Кассен снова выстрелила, и снова, отбросив похожую на пса тварь назад.

Дорн прошёл мимо неё, размытым золотым силуэтом на фоне тени. Она никогда не видела его в бою. Они вели войну вместе уже больше половины десятилетия, но война всегда оставалась чем–то далёким, а его гениальность и характер выражались в проницательности, холодной логике и планах, которые воплощались в жизнь на расстоянии. Она никогда не видела, чтобы он сражался. Не так близко, чтобы почувствовать дуновение ветра, когда он прошёл рядом с ней. У него не было с собой «Зубов шторма». Огромный цепной меч, с которым он шёл в битву, остался в его покоях. Но он всё равно был примархом, оружием, которое не нуждалось ни в чём другом.