Джон Френч – Солнечная война (страница 60)

— Ну и ну, в тебе ещё осталась какая–то сила, — сказал образ Киилер, встав и по-прежнему сжимая в расслабленной руке осколок стекла, с которого капала кровь. — Эуфратия Киилер, настоящая Эуфратия Киилер, всё ещё жива, всё ещё следует своей лжи о ложном Боге-Императоре, но она никогда не разговаривала с тобой. — Мерсади почувствовала, как внутри неё разверзлась пустота. — О, ты задумалась о прошлом — о сне и послании Локена… о «прощании». Тебе понравилось это прикосновение?

Мерсади попыталась заставить себя открыть рот. Губы на лице Киилер дрогнули, и она пожала плечами. Мерсади выдохнула:

— Когда…

— На «Духе мщения» конечно, в один из тех отрезков времени, которые ты даже не осознаешь, что не помнишь. Забавная штука — быть настолько уверенной в своей памяти, благодаря этому можно легко скрывать вещи. Ты никогда не сомневалась, потому что верила в себя.

— Малогарст…

— Немного колдовства для простой задачи. Они и в самом деле хотели узнать чью сторону примет Гарвель Локен, словно это было не очевидно. — Образ Киилер фыркнул. — Они хотели смотреть на него, наблюдать оттуда, откуда он не будет ждать. — Существо подняло осколок стекла и указало на левый глаз Мерсади. — В итоге они мало чего добились. Но это осталось там…

— Но сейчас… Малогарст не мог знать, что я буду здесь. — Существо слегка задрожало. Его усмешка стала широкой, слишком широкой и сочилась красным в уголках губ. Ветер застонал, поднимаясь за окнами.

— Конечно не знал, но связь была установлена, дверь создана. Пройдённый тобой путь, эта цель, которой ты служила, — это более поздняя импровизация Гора, использование доступных активов.

— Сообщение… схема в варпе… Ничего из этого не было реальным.

— Нет, всё из этого реально, — сказало существо. Оно посмотрело на свою руку, как ребёнок на игрушку, которую не понимает. Оно приставило острие стекла к своей коже. Чёрное побежало с места прокола. — Лучшая ложь — правда. В варпе есть великая схема, которая устраняет барьер между мирами и выводит магистра войны в сердце Солнечной системы. Ты — часть этого, небольшая, но всё же часть. Дорн видел её очертания и был готов поверить посланцам. Особенно посланцам, несущим правду, особенно посланцам, которые пользуются его доверием. — Существо посмотрело на неё. Его глаза были красными, окровавленными и дымились. — Особенно тебе!

Ветер ворвался в окружавшие их окна. Осколки стекла закружились в воздухе, врезались в выглядевшее, как Киилер существо, разорвали плоть и кости. И оно шагнуло вперёд, кожа и кровь падали с него в бритвенном шторме. Под ним оказался образ Нила, высокого и с вытянутыми руками и ногами.

И Мерсади снова увидела себя на тюремном корабле, одну за приборной панелью шаттла, прилетевшую в одиночку на «Антей», разговаривавшую сама с собой в своей каюте, идущую по кровавому следу, чтобы найти технопровидицу, которая спряталась на мостике корабля.

Она всё время была одна, часть её разума не замечала, что больше никто не упоминал Нила и его никогда не было рядом, если она была не одна.

— Это всё я… — сказала она, чувствуя, как её охватывает шок, когда существо приблизилось. Нил также исчез. Теперь это была дрожащая тень.

— Мы здесь из–за тебя, — произнёс голос, который звучал так, словно был сшит из целого хора завываний. Она увидела мигавший в коридорах «Антея» красный свет, как пришедшие убить её солдаты превращаются в красные брызги и клочья, разорванные на куски тенью.

— Оно не меня пыталось убить, — сказала она. — Оно…

— Нет, мы — конец и смерть, но не для тебя… Пока ещё нет… — Вспышки красной памяти исчезли.

Где–то далеко кто–то кричал. Она слышала грохот выстрелов и взрывы.

Было темно, ночной воздух потрескивал от мороза. Красная ущербная луна изгибалась прямо за голыми ветвями. Она стояла перед прудом с чёрной водой. Лёд бежал по его краю. Из воды поднялась фигура, напоминавшая волка и голого мужчину. Вода стекала с его тела, пока он выпрямлялся.

— Мы здесь, — произнёс он.

Седьмой храм Селенара, Луна

Очередь разорвала сервитора. Абаддон врезался в обломки его туловища. Куски брони и плоти рассыпались по земле. Ещё одна полумашина с лязгом приближалась к нему на гусеницах. Она выстрелила. Поток снарядов врезался в Абаддона. Шлем вспыхнул повреждениями. Куски брони отлетали от нагрудника. Он побежал прямо в огонь. Позади него юстаэринцы стреляли в боковые коридоры.

Они находились глубоко под поверхностью Луны, в лабиринте из гладкого чёрного камня, разделённого круглыми дверями и закрученного по спирали, как внутри морской раковины. Воздух был неподвижным и холодным. В стене поблёскивали слюдяные и хрустальные блики, когда выстрелы разрывали темноту. Даже с эхом битвы лабиринт казался тихим, словно тяжесть его молчания вытягивала звуки из воздуха. Абаддон почувствовал, как в промежутках между вспышками выстрелов всплывают воспоминания, старые воспоминания, которые хранились глубоко, но не были забыты: острое серебро и плоть, вода и кровь, темнота и ослепительная боль. Это были владения Селенара, дом генетических культов Луны, место его перерождения.

Перед ним в изгибавшейся стене коридора находилась круглая дверь. Грубые рельефные изображения перемещались по её серебряной поверхности, фигуры с серповидными головными уборами и горящими факелами. Их окружали спиральные ореолы символов: тау-алеф, гамма-каф. За ней лежал один из последних храмов генетического культа, убежище от времени и упадка. Они зашли так далеко, разрубая и убивая без остановки. Основное сопротивление оказывали сервиторы, следовавшие примитивным боевым программам. Но эти полумашины всё же обладали оружием, способным убить легионера.

Покрытая пластинами брони фигура с поршневыми конечностями вынырнула из ниши в стене и бросилась на Абаддона. Управлявшая им человеческая плоть скрывалась за каркасом из потускневшего серебра и чёрного карбона. Выпрямившись, он был бы больше Абаддона, но его мощь собрали в клубок и сложили в форме чудовищной кошки с шестью лапами и когтями-клинками. Голова представляла собой клыкастую маску, с гривой хромированных волос. Это был священный страж, один из хранителей внутренних святилищ Селенара. Молния окутала его челюсти, когда он прыгнул.

Абаддон отскочил назад. Зверь-хранитель приземлился на место, где он стоял секунду назад. Он поднял силовой кулак. Зверь прыгнул на него, широко расставив передние и средние лапы и разинув пасть. Враг был быстрым — очень, очень быстрым. Но он убивал добычу и быстрее. Он ударил кулаком прямо в пасть. Силовое поле кулака активировалось при соприкосновении. Голова взорвалась. Осколки серебра и мозгового вещества забарабанили по стенам туннеля. Хранитель не остановился. Нервные скопления и сегменты мозга двигали его вперёд.

Руны повреждений замигали в шлеме Абаддона, когда лапы зверя сомкнулись на его руке и плече. Он зарычал и оторвал существо от земли. Оно извивалось, задние лапы повернулись, изогнувшись над спиной, словно жала скорпиона. Абаддон шагнул в сторону и врезал его в стену туннеля. Броня раскололась. Он видел, как молния окутала когти существа.

Тяжёлые снаряды пробили тело твари насквозь. Во все стороны полетели измельчённое мясо и перекрученный металл. Страж пришёл в бешенство. Абаддон поднял болтер и выпустил в него поток снарядов. Хромовые и карбоновые осколки забарабанили по его лицевой панели. Он швырнул остатки в стену и выпустил ещё одну очередь болтерного огня прежде чем то, что от осталось от врага, успело сдвинуться с места.

— Крепкая тварь, — прорычал Урскар, приближаясь к Абаддону, пушка «Жнец» всё ещё дымилась от выстрелов, которые он обрушил на зверя. — Но ведь тебе не нужна была такая уж большая помощь.

Абаддон посмотрел на красный шлем избранного воина. Серебристые шрамы сверкали на его лицевой панели, как зубы за ухмылкой. Абаддон рассмеялся, звук смешался со звуком боя. На секунду он почувствовал, как тяжесть происходящего ушла, он вернулся в то место, где его создали, где создали его легион, который был для него всем, вот только в отличие от того момента рождения он был не один.

— Ты когда–нибудь перестанешь шакалить, брат? — спросил он по прямой вокс-частоте.

— Сомневаюсь, — прорычал Урскар. Затем он дёрнул головой, когда посмотрел за спину Абаддона. — Я чувствую запах навоза богов и жрецов. — Абаддон обернулся и увидел, что по проходу идёт Лайак. Вокруг него кружились фигуры, сотканные из теней и холодного света. Рабы клинка шли за своим хозяином, обнажив мечи, их тела раздулись, пока сила заключённых в клинках демонов перетекала в их плоть.

— Последний храм старой лжи, — произнёс Лайак, посмотрев на двери.

Абаддон почувствовал, что скривил губы, но не ответил.

— Пробейте их, — сказал он. Риверы в чёрной силовой броне выбежали вперёд, чтобы прикрепить кассеты мелтазарядов. Избранные Абаддона встали вокруг него, держа оружие наготове, их клинки светились и искрили молниями.

— Подрыв! — раздалось предупреждение, и серебряная дверь исчезла. Взрывная волна невероятно жаркого расплавленного металла обрушилась на Абаддона и его воинов. Они не дрогнули — они пошли вперёд. Позади раскалённого облака виднелись сервиторы-хранители. Болты и снаряды автоматических пушек рвали серебряную броню. Абаддон видел, как навершие силовой булавы Гедефрона врезалось в грудь зверя, напоминавшего медведя из чёрного железа, он видел, как ещё один впился в него взглядом и приготовился прыгнуть. Он выстрелил, разнеся его тело на мелкие кусочки, когда тот потянулся к нему.