Джон Френч – Солнечная война (страница 59)
Мерсади посмотрела на свою руку. Она была красной.
Болтеры загрохотали вокруг неё. Красный огонь. Мерцание. Красное на её руке.
Она попыталась сделать шаг, вытянула руку и упала…
Тонкая рука схватила её за предплечье и удержала.
— Вот и всё. Не волнуйся. Я держу тебя.
Она моргнула. Нил стоял рядом с ней, поддерживая за руку и плечо, глядя чёрными глазами на невероятно бледном лице. Лице друга. Остальной мир стал размытым, словно ожившей картиной, на которой двигалось что–то настолько быстрое, что зрение не успевало его заметить, клыкастое, мохнатое и зубастое. Медленно — о как медленно — распадались на части воины в жёлтой броне.
Красный… Мир стал ярким, тёмным и красным.
— Но тебя не было с нами… — сказала она, глядя на лицо навигатора, стоявшего рядом с ней. Она заметила на лице брызги крови, яркие и капавшие.
Нил пожал плечами и улыбнулся, и теперь он не был похож ни на человека, ни на друга.
— Я всегда был с тобой, — сказал он. — Я — человек рядом с тобой.
Внутренний системный залив
Вспышка кометы-святилища вернулась в бытие. Из того места, где она исчезла хлынул свет. Молния пронеслась по космическим заливам, ярче исчезнувшего солнечного света. Каждая душа, спящая под светом солнца, проснулась с криком. Каждый человек проснулся: от космического десантника до ребёнка, почувствовав прикосновение ножей к своей коже.
Вихрь энергии хлынул в пробитую кометой в ткани реальности дыру. Кружившие демоны были пойманы ураганной силой и уничтожены. Шторм сужался, становясь острием и клинком. Он прорезал кожу реальности, рассекая вдоль дуги, по которой комета-святилище следовала последние десятилетия. Края раны отогнулись. Свет парадокса выплеснулся наружу, пузырясь, струясь, скручивая темноту на десятки миллионов километров. Возник варп-разрыв, сочившийся наполовину сформированной материей, во тьме появилась кровавая улыбка.
На мгновение это было единственным, что двигалось. Звёзды и планеты застыли перед фактом подобного надругательства. Чёрное солнце безмолвным и холодным диском висело на обесцвеченном небе.
Затем разрыв широко разошёлся. Материю исторгло в бытие. Наполовину сформированные представления о зубах и конечностях, о зверях и пастях набрасывались друг на друга, извиваясь, когда растворялись и сворачивались.
Солнце снова засветило и закричало.
Каждый человек на Терре, смотревший в небеса, мог увидеть это: пылающую рану в ночи или полуночный шрам днём.
Сквозь него из мира во вне выходили корабли, которые тянули за собой покровы насекомых и теней. Крылатые существа кружили над ними, летая подобно птицам в буре эфирной энергии. Разряды молний ударили из раны, пульсируя сквозь пространство. И появились корабли, отсутствовавшие все эти недели войны. Среди них был «Завоеватель», чей некогда белый корпус стал красным от засохшей крови. Среди них были корабли Пожирателей Миров, чьи убийственные крики эхом отдавались в воксе и в голосе каждого легионера. Ангрон стоял на корпусе флагмана, он поднял к солнечному свету огромную и зазубренную теневую секиру и яростно взревел на круг Терры. Среди них были корабли Детей Императора, мускус и серая пыль поднимались от их украшенных драгоценными камнями корпусов. Внутри «Гордости Императора» Фулгрим извивался кольцами, смотрел глазами каждой живой души в своём флоте и смеялся от восторга.
И среди них — следуя за остальным, словно колесница короля во время триумфального шествия — появился «Дух мщения». Военные корабли окружали его с флангов. Демоны летели, как его герольды. Высоко на его корпусе, в поднимавшейся из спины крепости, Гор, магистр войны, Первый Сын Императора, избранный чемпион Тёмных Богов, смотрел на Терру. Сердце империи его отца мерцало за носом его корабля. Тень истекала из него, и державшиеся в тенях двора демоны зашипели и склонили головы, когда свет солнца коснулся его лица.
Корабли изливались из разлома, растекаясь роем сверкающих огней. Сто, тысяча, десять раз по тысяче, всё больше и больше тех, кто ждал в варпе, когда откроется путь к сердцу Солнечной системы. Даже если бы силы Гора использовали Элизийские и Хтонические врата, потребовалось бы несколько дней для возвращения в реальность. Сейчас же они выплывали из варпа в заливы внутренней системы, не армией или флотом, а воинством, посланным волей богов и искусством смертных.
Корабли группировались и разделялись по мере того, как их двигатели цеплялись за холодный вакуум, и поворачивали в сторону Марса и Луны, и небольшой сферы Терры, совсем одинокой в темноте.
Гор наблюдал, а затем кивнул.
— Начинаем, — произнёс он.
Варп
— Я — летописец. Я записываю его жизненный опыт для потомков.
— Летописи… Мне всегда казалось это странным, когда дело касается путешествий среди звёзд.
— Я не понимаю. — Она хотела оглянуться, но этот холодный взгляд удерживал её. — Я думала, что меня отведут в мою каюту, — добавила она.
— Скажите мне, — произнёс Малогарст, его силовая броня загудела, когда он начал двигаться. — Он вам доверяет?
— Что?
— Капитан Локен вам доверяет?
— Я… Я не…
— Он благосклонно относится к вам, разговаривает с вами, делится своими воспоминаниями. Я думаю, что он очень вам доверяет, Мерсади Олитон.
Советник магистра войны улыбнулся, и она невольно повернулась, собираясь убежать. Рука на плече остановила её и заставила застыть на месте. Сильные пальцы сжались с незначительным давлением, но с обещанием ломающей кости силы.
— Видите ли, госпожа Олитон, — сказал Малогарст, — мы ему совсем не доверяем. И мы должны быть уверены. Мы должны знать, что он скрывает от нас. Мы должны знать, какой путь он выберет. У меня есть подозрения на этот счёт, но магистр войны хочет быть уверенным. — Он кивнул и улыбнулся. — В конце концов Локен один из любимых сыновей. Можно простить отца, желающего дать шанс своему сыну, и вы поможете нам ясно видеть капитана Локена.
Мерсади не могла двигаться. Что–то стояло позади неё.
Тень, дыхание на затылке.
— Вы, летописцы, хотели увидеть Великий крестовый поход… — продолжил Малогарст. Он отвернулся, и она заметила низкий каменный стол прямо за ним. Над ним горели свечи. Нос заполнил запах палёных человеческих волос. На столе лежали предметы: серебряный нож, бронзовая чаша с водой, кучка фаланг пальцев, серебряная монета и человеческий глаз, всё ещё сочившийся жидкостью на холодный камень и смотревший на неё мутным серым взглядом.
— Вы хотите узнать правду, заглянуть в места, куда вас привело ваше любопытство… — сказал Малогарст. Его пальцы прочертили в воздухе какой–то знак. Она попыталась сдвинуться с места, но не смогла пошевелиться. Нарисованный Малогарстом символ вспыхнул красным пламенем, заполняя весь мир вокруг неё.
— Теперь ваши желания исполнятся, госпожа Олитон. Вы увидите, а мы будем смотреть вашими глазами…
Он протянул руку и взял нож. Горевшая в воздухе руна засветилась. Всё стало чёрным, проносясь мимо, словно подхваченные ураганом угольки тлеющего костра. Горячее дыхание обожгло затылок. Рука коснулась плеча. Она почувствовала кончики когтей.
Малогарст теперь стоял очень близко, нависая над ней, от гула его брони заныли зубы, от него исходил запах ладана. И вот он шагнул прямо к ней, поднёс нож к её лицу, к левому глазу…
Он замедлился, его движения размылись, как на пикт-трансляции, которую просматривали на одной десятой скорости.
— Видишь ли, — прорычал голос за её спиной. — Глаза… зеркало души… и ты была всего лишь парой глаз, наблюдавшими за миром. — Острие и лезвие серебряного ножа заполнили её взгляд. Это всё, что она могла видеть. — Никогда не знаешь, какая от этого будет польза… — Мерсади попыталась вздохнуть. Крик вспыхнул в её горле, но не прозвучало ни звука. — Они хотели только видеть всё то, что видишь ты, знать то, что знаешь ты, использовать твоё знание. — Сквозь острые зубы раздался смешок. — Так ограниченно, но зерно было посажено, мост и связь созданы. И варп помнит…
— Я… — начала Мерсади. — Меня использовали…
На этот раз раздался смех, громкий и высокий смех, который мог принадлежать Нилу, или Киилер, или Локену, или вою волков в снежном лесу.
И изображение Малогарста, ножа и каменного стола исчезло.
Оно сменилось видом высоких окон и раскинувшимися за ними горами Терры. Лёгкий ветерок дул в полуоткрытую дверь, которая вела в огороженный сад. Шевелились тонкие занавески. Полированный деревянный пол под ногами Мерсади был тёплым.
— Нет ничего лучше, чем вернуться домой, — произнёс голос за её спиной. Она повернулась, почти ожидая, что не сможет пошевелиться.
На неё смотрело лицо Эуфратии Киилер. Цветные кости и бусинки лежали на полу вокруг неё, некоторые сломанные, некоторые стёртые в пыль. На серых одеждах Киилер виднелась кровь, мокрые яркие брызги протянулись от лба до пальцев. Она ковырялась в зубах осколком разбитого стекла.
— Никакая ты не Киилер и никогда не была ей, — сказала Мерсади.
— Нет, — ответило окровавленное лицо Киилер. — Но ты так сильно хотела верить, что было легко выбрать, какое лицо надеть.
— Где она?
Окровавленная женщина на полу рассмеялась.
— Серьёзно? В такой момент ты всё ещё беспокоишься о своей подруге?
Мерсади подалась вперёд, чувствуя нарастающий гнев. Она застыла, не в силах пошевелиться.