Джон Френч – Солнечная война (страница 4)

Гололитическое изображение первого лейтенанта Храмовников не двигалось. Он стоял без шлема, по лицу протянулся неровный шрам, и если и была какая–нибудь эмоция в его глазах кроме холодной ярости, то Сигизмунд не увидел её. Меч, положенный Борею по званию и почти не уступавший ему в высоте, стоял рядом, гарде придали форму креста Храмовников, а клинок покрывали выгравированные имена убитых.

— Всем кораблям, приготовиться, — спокойно произнёс Сигизмунд и слушал как передавали приказы.

Дрожь палубы возросла. Поселившаяся несколько часов назад в черепе тупая боль усилилась. Он заметил, как одна из женщин палубной команды вздрогнула и вытерла рукой каплю крови из носа.

— Следуйте нашим клятвам и силе нашей цели, — произнёс он.

Гулкие шёпоты раздались на краю мыслей, словно острые бритвы, царапавшие по металлу. Им пришлось погрузить в сон каждого астропата во флоте два часа назад, когда из–за волны психического давления они стали бормотать и кричать. Она становилась мощнее с каждой секундой и предвещала только одно: это была головная волна воистину огромной армады, которая двигалась сквозь варп и приближалась к Солнечной системе подобно штормовому фронту. Гор и предатели были близко.

— Зарегистрирован эфирный выброс! — воскликнул офицер обнаружения.

— Началось, — сказал Ранн и прижал кулак к груди. — Честь и смерть.

— За примарха и Терру, — произнёс Борей.

— За наши клятвы, — сказал Сигизмунд. Изображения братьев исчезли.

Он снял шлем с пояса и надел.

— Пусть моя сила не уступит этому моменту, — сказал он сам себе, когда экран шлема вспыхнул перед глазами. Данные о боевой сфере наложились на зрение.

Плутонский залив сверкал оружейными платформами, отмелями торпед и течениями мин. Вместе они образовывали огромную паутину глубиной в десятки тысяч километров, простираясь от самого края ночи до непосредственно орбит Плутона. Корабли мерцали среди оборонительных сооружений: быстрые орудийные шлюпы и корабли-мониторы, которые представляли собой немногим больше, чем двигатели и вооружение. Их построили на орбитальных кузницах Луны, Юпитера и Урана и отбуксировали на границу солнечного света. Вместе с ними находился флот Первой сферы: сотни постоянно двигавшихся военных кораблей. И за военными кораблями ждали спутники Плутона. Ощетинившиеся оружием и испещрённые туннелями, каждый из них являлся крепостью, способной в одиночку противостоять флоту.

Звёздную полосу пронзила молния. Разрывы открылись в вакуум. Хлынули отвратительные цвета и великолепный свет, пока корабль за кораблём выпрыгивали в реальность из небытия. Десятки, а затем сотни. Сервиторы обнаружения «Лакримаи» задёргались и забормотали, потому что цели прибывали быстрее, чем они успевали озвучить изменения.

Мины детонировали, цепочки взрывов протянулись в темноте. Орудийные платформы открыли огонь. Макроснаряды, ракеты и плазма ударили в металл и камень, вгрызаясь и взрываясь. Корабли гибли, едва успевая вкусить реальность, огонь сдирал броню, внутренности вываливались во мрак. За первые десять секунд более ста судов превратились в пылающие обломки. Большинство являлись бывшими военными кораблями Имперской армии с экипажами из людей, которые присягнули Гору и были вознаграждены честью стать первыми, кто обнажит клинки в этом бою. Они умирали за эту честь, сгорая в остовах разорванных в клочья кораблей.

Но они продолжали прибывать.

Корабль за кораблём разрывали реальность подобно флагам, которыми размахивали перед орудийной линией. Из варпа появился первый военный корабль Легионес Астартес.

Он назывался «Эринии» и это был бомбардировочный галеон IV легиона: пятикилометровый корпус, обёрнутый вокруг трёх стволов пушек «Нова». Он выпустил все три заряда, как только вакуум поцеловал его корпус. Каждый снаряд «Новы» был размером с боевого титана, ядро наполняла нестабильная плазма. Они ни во что не целились, но им этого и не требовалось. Они вонзились прямо в центр оборонительных сооружений и взорвались с силой и светом рождавшейся новой звезды. Орудийные платформы исчезли. Мины вспыхнули в сферах красного пламени. Огонь изливался от защитников, пока всё больше кораблей таранили обломки погибших сородичей.

Свет пламени хлынул на экраны и сквозь обзорные иллюминаторы «Лакримаи». Дисплей шлема Сигизмунда потускнел.

— Атаковать, — приказал он, и «Лакримая» рванулась вперёд. Двадцать ударных крейсеров и быстроходных эсминцев следовали сомкнутым строем. Залпы лансов вырывались из них, разрезая вражеские корабли, пока они прорывались сквозь фронт вражеского флота. Шлейфы призрачного света и эктоплазмы словно руки протянулись сквозь темноту, пока всё больше кораблей выпрыгивали из варпа.

Отголосок эфирной молнии задел крейсер Имперских Кулаков «Солнечный сын». Он начал вращаться, его корпус потрескался и смялся, когда перестали действовать законы реальности. «Лакримая» и её Сёстры не остановились, а продолжили рваться вперёд. В этот момент у них была всего одна цель: уничтожить как можно больше врагов, пока те цеплялись из варпа за берег реальности. Сейчас добыча Имперских Кулаков была уязвима и флот Первой сферы стал хищниками.

Орудия «Лакримаи» прицелились в корпус орудийной баржи «Орлиная клятва» прежде чем та успела поднять пустотные щиты. Макроснаряды пробили артиллерийские палубы и взорвались. Боеприпасы на подъёмниках детонировали. Обшивка «Орлиной клятвы» раздулась и затем взорвалась. Куски корпуса размером с дом превратились в шрапнель и зацепили борт линейного крейсера, который только что вышел из варпа, и сорвали командный замок с его спины. Варп-разрыв, из которого он появился, запульсировал и проглотил обломки.

— Держитесь, — произнёс Сигизмунд, его голос разошёлся по кораблям по потрескивавшей командной вокс-связи. — Держитесь верно за наши клятвы.

«Лакримая» продолжала расчленять вражеский боевой порядок, пока смертная команда фрегата кричала из–за хлынувших перед их взорами призраков и кошмаров. От реальности в боевой сфере осталось немногим больше, чем мчавшиеся в ночи по воле ветра изодранные клочья. «Лакримая» не останавливалась, её орудия выцеливали одного врага за другим. Но на каждого уничтоженного из варпа выходили ещё три.

Установленные в космосе торпеды-ловушки активировались и понеслись вперёд. Остовы кораблей разламывались и горели. Спутники-крепости Плутона обнаружили в радиусе досягаемости первого захватчика и заговорили. Только что активированные пустотные щиты вспыхивали и разрушались. Ответом стали залпы. Резервные флоты, державшиеся поближе к спутникам, выдвинулись вперёд и начали убивать и умирать. Свет сражения разгорался, расплываясь в сиянии тысяч выходов из варпа до тех пор, пока та сторона, которая стреляла, и та, которая горела, не потерялись в пульсирующем пламени шириной в десятки тысяч километров. Несколько часов спустя свет этого пламени замерцал над укреплениями Императорского Дворца, когда зазвучали сирены и зазвенели сигналы тревоги, извещая, что Гор, наконец, принёс войну в родную систему человечества.

ДВА

Тень тишины

Пепел и железо

Выхваченные кинжалы

Бастион Бхаб, Императорский Дворец, Терра

Тишина распространялась по Терре над звуками сирен. Она опустилась на водные рынки Альбии, когда стихли крики продавцов и покупателей, сменившись взглядами между незнакомцами. Она вползла в комнату, где крики родившегося несколько часов назад ребёнка отражались эхом, и успокаивающие слова замерли во рту отца. Она следовала за дымом, переносившим запах сжигаемых отходов из мусорных карьеров. На наблюдательных башнях над магистралями, которые вели к подножию космопорта Дамокл, солдаты остановились и посмотрели в ночные небеса. В пещерных убежищах миллиарды призывников уставились на скальные потолки, прежде чем вернули взгляды к оружию в своих руках. Они сидели отдельными группами — семьи, соседи по жилым блокам, смены мануфакторий — и молчали.

Ожидание.

В административных слоях регистрационных ульев писцы перемещались между барабанами пергамента и автоперьями, следуя заведённому порядку, словно это могло отменить сигналы тревоги. На стенах Императорского Дворца воины наблюдали за восходом солнца над укреплениями восточной стены и слышали только шум ветра и пронзительные предупреждения. Терра была миром, который ожидал первого удара. И на последнем дюйме ожидания паника переросла в тишину и неподвижность.

В самом центре стратегиума Великое Сияние бастиона Бхаб внутри Императорского Дворца адмирал Су-Кассен чувствовала ползущую тишину прямо в те секунды, пока она изучала гололитические проекции прокручивавшихся данных. Отсюда осуществлялось главное командование всей системой и казалось словно бог смотрит с высоты на царство, застывшее в свете мерцавших экранов. Основные места сосредоточения флотов выделялись зелёными рунами, каждая из которых представляла собой боевую группу в десятки тысяч военных кораблей, мониторов и других всевозможных судов, которые поставили в строй.

— Обновить изображение — готовность основного флота, — произнесла она. Она повторяла эту команду через каждые пятнадцать минут в течение уже шести часов.

— Выполняю, — прогудел сервитор и изображение уменьшилось до нескольких обозначений, окружённых зелёными данными. Самые большие флоты стояли у Плутона, Урана, Юпитера, Марса и Терры. Это были пять командных сфер. Сигналам требовалось несколько часов, чтобы преодолеть расстояние от Тронного Мира до границы системы, слишком долго для непосредственного управления битвой. Каждым уровнем обороны командовал лорд-кастелян Имперских Кулаков: Сигизмунд, Хелбракт, Эффрид, Камба-Диас. Рогал Дорн командовал последней, пятой сферой, ближайшей к Терре. Другие боевые группы подчинялись лорду ближайшей сферы. Места сосредоточения войск отмечались цветными точками. Численность подразделений и их сила мерцали вокруг них кратким кодом. Несколько подразделений легиона за пределами Терры светились словно раскалённые угли, другие были холодными пятнышками огня. Янтарные точки обозначали неподвижные оборонительные сооружения, располагавшиеся вокруг планет или зависшие в заливах между ними. Здесь было всё от пустотных крепостей до отмелей орудийных платформ и космических станций.