Джон Френч – Солнечная война (страница 33)

Он почти видел вопрос, формировавшийся на губах Чанши, слышал вдох перед словами.

Джубал развернулся и взмахнул ножом. Чанши блокировал первый удар. Быстро, очень быстро. Но Джубал уже перевернул нож, подцепил им руку воина и дёрнул в сторону. Чанши восстановил равновесие, но Джубал перебросил нож в другую руку, ударил ладонью молодого воина в нагрудник, заставив его покачнуться, снова перебросил нож, прежде чем первый порез был заблокирован, а затем закружился назад за пределы досягаемости Чанши. Молодой воин шагнул за ним, но Джубал поднял руку.

— Смотри, — произнёс он, показывая ножом на доспехи Чанши. Молодой воин посмотрел. Длинные порезы покрывали пластины чуть выше обоих запястий и локтей Чанши. — И следующий удар — новый порез… — сказал Джубал, он подошёл ближе и постучал острием клинка по верхней части руки молодого воина и пальцам. — И с каждым порезом ещё немного силы вытекает, ещё немного гнева растёт в сердце, ещё немного слепоты в глазах, пока… — Он постучал ножом по нагруднику выше сердца Чанши.

— Пока удар в сердце не пропустят и не смогу остановить, — договорил Чанши. Джубал кивнул, перевернул нож и протянул его молодому воину рукояткой вперёд.

— Такова правда ножа, жизни, войны… Ты убиваешь последним ударом, но нанесённые перед ним порезы позволяют этому последнему удару попасть в цель. Даже Гор, мастер тактики удара копьём, когда–то знал эту правду. И теперь мы используем её, чтобы убить сына, которого он поставил во главе этой армады, кем бы тот ни был.

Чанши взял нож, посмотрел на него, отражение изогнутого клинка мелькнуло в его глазах. Это было превосходное оружие, изготовленное на Чогорисе, и оснащённое кузнецами легиона генератором силового поля. Джубал получил его от своего отца, когда оставил семью и человечность. Теперь молодой воин с чогориским именем, но никогда не видевший небеса этой планеты, смотрел на него, и понимание появлялось в его глазах.

— Учитель, я не могу взять его…

— Можешь и возьмёшь. Также ты покинешь меня и перейдёшь на «Клинок бесконечного горизонта» перед атакой.

— Но…

— Ты понесёшь этот нож и его правду, пока сражение снижается к горлу солнца, и после. — Он замолчал. — Кто–то должен мчаться за горизонт.

Молодой воин кивнул и Джубал начал отворачиваться.

— Вы сказали, что Гор знает правду о войне ножей… — начал Чанши. Джубал повернулся и посмотрел на молодого воина, чувствуя, что начинает хмуриться. — Тогда может это мы сражаемся с порезами и не видим удар в наше сердце?

Джубал моргнул, а затем улыбнулся.

— Да, — сказал он. — Но мы всё равно будем сражаться.

ДЕСЯТЬ

Искупление

Маленькие жизни

Лорды войны

Ударный фрегат «Персефона», Внешняя солнечная система

Последние защитники Плутона спешили к свету солнца. Потрёпанные, покрытые шрамами и с до сих пор покрытыми кровью битвы палубами они продолжали свой путь. Там, где раньше были сотни, теперь еле набиралась одна сотня. «Офелия» и «Персефона» кружили вокруг сестёр и кузенов, наблюдая за флотом и ближайшим космосом. Они не видели преследователей, но знали, что они есть. Аксиманд понёс катастрофические потери, но новые корабли по-прежнему выходили из варпа. За ними следовали охотники, быстрые корабли с жестокими намерениями.

Некоторые выжившие погибали даже во время отступления. Двигатели выходили из строя, повреждённые корпуса раскалывались на части, не выдержав перегрузок ускорения. «Сестра меча», прошедшая сквозь битвы начиная с первых десятилетий Великого крестового похода, превратилась в безмолвный остов, часами продолжавший движение по инерции. «Знак истины» отделился от стаи, когда начали перегружаться повреждённые реакторы. Огни его смерти преследовали его уцелевшую семью.

Они бежали сквозь ночной залив, их корпуса скрипели от повреждений, человеческие экипажи чувствовали, как сотрясается мир, рождённые легионом воины снимали сломанную силовую броню с раненых мышц; мимо уничтоженных кораблей всех захватчиков и узурпаторов, которые пали за долгие тысячелетия с тех пор, как человечество впервые покинуло свою колыбель.

В трюме «Персефоны» Сигизмунд остановился на пороге святилища. Доспехи висели на нём изорванными обломками и скрипели при каждом движении. Кровь засохла на табарде и свернулась под пластинами брони. Он чувствовал холод, горячее биение пульса в венах затихло после рёва сражения.

— Вот что ждёт всех нас в конце, — произнёс стоявший рядом Фафнир Ранн. — Мечом или пулей оно придёт за каждым из нас. — Сигизмунд посмотрел на капитана штурмовой группы. Доспехи Ранна также покрывали кровь и повреждения, а засохшая кровь скрывала половину лица. — Он выбрал, как встретить это. Ни о чём большем никто из нас и не может просить. — Ранн замолчал, выдерживая пристальный взгляд Сигизмунда. — И ты не можешь дать ему ничего больше.

Сигизмунд еле заметно кивнул и активировал дверной замок.

Помещение было небольшим и тускло освещённым. Облицованные камнем стены поднимались к арочному потолку. Все поверхности покрывали гравированные золотыми буквами имена воинов, всех воинов, которые когда–либо называли корабль домом и погибли в бою. За спиной Сигизмунда закрылась дверь. Тишину заполнял низкий гул оборудования, отбивавшего двойной ритм.

Под лучом тусклого света лежали остатки фигуры. Они пытались извлечь его из доспехов, но броню и плоть невозможно было разделить, не закончив то, что начали Сыны Гора. От рядов оборудования и сосудов с тёмной жидкостью тянулись трубки и капилляры. Неровное дыхание вырывалось из заполненных жидкостью лёгких, которые механически поднимались и опускались в такт пульсу и глухому стуку трубок.

Сигизмунд шагнул вперёд. Его броня зарычала. Что–то в массе липкой плоти и разорванного керамита замерцало и открылось.

— Л… о… — раздался булькающий звук. Секунду спустя Сигизмунд понял, что это было слово, вытягиваемое из фигуры буква за буквой позволявшими дышать машинами. — Л… о… р… д…

Со скрежетом сервомоторов он опустился на колени, взгляд зафиксировался на глазу Борея.

— Нет, — произнёс он. — Я здесь не лорд, брат мой.

— В… ы… — начал Борей. — Вы… жи… вы…

Сигизмунд кивнул:

— Техножрецы…

— Я… знаю… Я… не… хочу… железного сна… — сказал Борей. Сигизмунд покачал головой. Борея не ждёт возрождение внутри дредноута, и полужизнь металла и войны до тех пор, пока он не умрёт во второй раз.

Сигизмунд склонил голову.

— Почему… — Слово заставило его снова взглянуть на Борея. Глаз Борея смотрел на него, яркий и немигающий. — Почему… вы хотели… умереть?

Он увидел вспышку в разуме: клинки и лица Сынов Гора.

Так много… Слишком много.

— Я… — начал Сигизмунд и слова застыли у него на языке. Он закрыл рот. Шипящий стук и бульканье заполнили затянувшуюся паузу.

— Искупление, — наконец ответил он.

— За… что?

— За нарушенную клятву, — сказал Сигизмунд. Борей продолжал внимательно смотреть, пока он говорил, а машины отбивали секунды. И Сигизмунд понял, что начал рассказывать. Он рассказал об Эуфратии Киилер, о днях после того, как первое известие о предательстве Гора достигло Дорна. Он рассказал о видении будущего, которое она показала ему, и выборе, который пришёл с этим видением: быть сейчас здесь, когда тьма явилась поглотить солнце и поднять против неё меч, или исполнить приказ примарха и повести флот против Гора в самые ранние дни войны. Он рассказал о своём выборе и возвращении с Дорном на Терру, и когда флот, которым он должен был командовать, пропал, как он объяснил Дорну причину своего решения и как он опасался того, что означало видение Киилер. И в конце он рассказал о гневе Дорна из–за этой причины.

Ты мне не сын. Слова снова эхом раздавались в его голове, и он замолчал, прежде чем они покинули рот.

— Я потерпел неудачу, — произнёс он, — и поклялся, что никогда не подведу его снова.

— Вы… были… правы.

— Не нам судить об этом.

— Смерть… не… искупление… — сказал Борей. — Даже… сейчас… в конце…

Сигизмунд почувствовал, как что–то холодное сжалось внутри него. Взгляд Борея стал далёким, ритмичный звук насосов усилился. Трубки и колбы булькали и шипели. Жидкость в сосудах потемнела.

— Вы… искупите… прожив… до… до последнего… удара… меча. — Что–то в обломках мяса и искорёженной брони пошевелилось. Возможно, рука попыталась вытянуть и сжать пальцы, или просто дрожь жизни, убегающей от удерживавшей её воли. — До… последнего удара… меча… Поклянитесь мне.

— Я клянусь тебе, — сказал Сигизмунд.

Машины остановились. Высокий вой сменил булькающее шипение и стук.

— И вы… мой… мой брат… — произнёс Борей. Его глаз на мгновение прояснился, взгляд стал таким же твёрдым, как и смотревшего на него Сигизмунда. — Навсегда.

За каменными стенами помещения, за корпусом мчавшегося сквозь вакуум корабля, за следовавшими за ним кораблями флота вращалась Солнечная система, безмолвная и равнодушная.

Грузовое судно «Антей», Транссатурнский залив

Век остановился перед каютой, его рука лежала на дверной ручке. Вокруг слышался мягкий гул проходившего сквозь космос корабля. Свет во всех отсеках и коридорах потускнел в ночном цикле. Тихие тени цеплялись за края предметов. Даже вахтовая команда на мостике почти не разговаривала. Большинство уже ушли и легли немного поспать. Но только не Век. Тишина не могла успокоить мысли, что преследовали его начиная со столпотворения и хаоса отлёта с Урана.