Джон Френч – Солнечная война (страница 30)

— Ты знаешь, кто мы? — спросило лицо, не отводя взгляда. Абаддон посмотрел в ответ и кивнул.

— Забирающие мёртвых! — произнёс он.

Лицо рассмеялось.

— Так и есть, парень. Так и есть. — Фигура держала монету в бронированных пальцах. Поверхность серебряного кружочка зеркально блестела. — У меня есть монета за твою жизнь.

Абаддон не пошевелился, сохраняя выражение лица и взгляд спокойными. Бок пульсировал от боли. Он чувствовал во рту привкус крови. Он собирался умереть, но не собирался давать этим похожим на людей существам победный трофей. Если они пришли за его жизнью и душой, тогда им придётся вырвать их из него. Забирающие мёртвых всегда были здесь. Они жили в ночи и звёздах, кружившими над небесами Хтонии. Они наблюдали, судили и забирали достойных во тьму, чтобы те стали подобными им. Хотя некоторые считали это всего лишь историями, но в последние годы целые кланы исчезали во время войн банд и их больше никогда не видели. Забирающие были настоящими.

— Мы искали тебя, — сказало лицо, — изгнанного принца, который убил своего отца вместо того, чтобы убить товарищей по клятве и стать мужчиной.

Абаддон продолжал молчать. Вторая фигура, всё ещё наполовину невидимая, переместилась и грубо рассмеялась.

— Ты ничего от него не добьёшься, Сиракул. Посмотри на него. Он не из разговорчивых. Слишком много злости ищет выход. Вот почему он здесь. Вот почему он почти умер в этих туннелях, а все верившие в него — погибли. Может он и убийца, но в нём столько огня, что он сожжёт всё к чему прикоснётся.

Вторая фигура появилась перед размытым взглядом Абаддона. Она была в такой же серо-белой броне, что и первая, и держала под левой рукой украшенный гребнем шлем. Абаддон заметил символ полумесяца на шлеме над правым глазом. Кожа мужчины была чёрной, как полированное трутное дерево. Коротко подстриженные в форме ирокеза волосы протянулись вдоль головы. Широкие серебристо-серые глаза мерцали над улыбкой.

— Верно, не так ли? Ты так и будешь смотреть на нас и не произнесёшь ни слова, даже если мы вонзим в тебя ножи и вырежем твою душу.

Первый мужчина, которого звали Сиракул, встал.

— Мой брат прав, парень? — спросил Сиракул. — Или в твоих венах течёт не только злость, Абаддон?

Он поморщился от звука своего имени и взгляд переместился между двумя смотревшими на него сверху вниз мужчинами.

— Да. Мы знаем твоё имя, — сказал сероглазый. — Мы знаем, кто ты и что сделал. Мы знаем, что ты убил почти всех в родном клане, а выжившие с тех пор вели на тебя охоту. Мы знаем, что ты убил всех, посланных против тебя, а затем нашёл тех, кто их послал, и сделал с ними то, что они не смогли сделать с тобой. Мы знаем всё это. Мы знаем, что ты — убийца и выживший, Абаддон, сын Таркеррадона. А вот чего мы не знаем — есть ли в тебе силы стать кем–то большим.

— Я не… — Абаддон процедил слова сквозь сломанные зубы и боль. В какой–то момент в бою после засады что–то разрушило половину костей его лица. — Я не хочу быть королём.

Снова раздался громкий смех.

— Вот им ты точно никогда не будешь, Абаддон, — сказал воин с серыми глазами. — Ты или умрёшь здесь, или станешь одним из нас. Мы — убийцы королей и ниспровергатели тиранов. Мы братья по войне и крови. Мы живём друг для друга и умираем за будущее, которое сами создаём, и это всё, кем мы когда–либо будем. Хочешь стать таким, Абаддон?

Он посмотрел на них. Боль попыталась затянуть его в свои объятия. Он вдохнул воздух, услышал, как зазвенели цепи. В уме он снова увидел пещеру становления, отец падал от его окровавленной руки, он повернулся быстро, но недостаточно быстро, и один из охранников успел дёрнуть назад голову Карса и рассечь ножом горло его брата по крови.

— Вы говорите правду? — спросил Абаддон, вытаскивая слова из бездны боли. — Вы клянётесь, что это правда?

Сиракул посмотрел на своего товарища и затем кивнул:

— Это правда, парень. Клятвой, которую я даю в этот момент, я говорю, что это правда.

Абаддон попытался подняться, но цепи остановили его.

— Я… — он слышал, как хрипел его голос. — Тогда я ваш.

Они не двигались. Он чувствовал, что они наблюдали за ним и оценивали.

— Разорви цепи, — произнёс сероглазый воин.

Сиракул шагнул вперёд, схватил звенья цепей Абаддона и разорвал их, словно это была гнилая верёвка.

Сиракул и сероглазый воин смотрели на него. Абаддон вздохнул и начал вставать, дюйм за мучительным дюймом, пока полностью не выпрямился, окровавленный и с разбитым лицом. Его сломанное левое предплечье свисало вдоль тела, рука держалась на полосках кожи и сухожилий. Боль сотрясала его.

Сероглазый воин обменялся взглядами с Сиракулом и кивнул.

— Я — Гастур Сейян. Тебя ждёт долгая дорога, Абаддон, и большая её часть будет отмечена такой великой болью и потерями, которых ты ещё не знал. Единственной наградой будет стать одним из нас, братом воинов и волков. Если этого недостаточно, то лучше и не начинать.

Абаддон покачнулся, отказываясь показывать слабость от ран перед этими воинами.

— Этого не будет достаточно, — сказал он. — Это будет всем.

Сиракул рассмеялся:

— Он мне нравится. От него будут проблемы.

Абаддон смотрел, как тьма сменила прошлое, затем повернулся и ушёл.

Грузовое судно «Антей», Транссатурнский залив

Мерсади проснулась в холодном поту.

— Нет… — с трудом выдохнула она воздух, который вдохнула во сне, когда волк повернулся и улыбнулся ей окровавленными зубами.

Каюты вокруг неё были тихими, низкий гул и дрожь корабля поглощали гобелены и подушки. Она несколько секунд тяжело дышала, изучая тени, отбрасываемые на мебель единственным светящимся шаром, установленном на вращавшейся бронзовой подставке. Подушки её дивана были мокрыми, и одежда прилипла к коже.

— Плохие сны? — спросил Нил. Навигатор сидел в кресле с мягкой обивкой в другом конце комнаты, скрестив под собой длинные ноги, отчего напоминал статую старого мистика, которую она когда–то видела в музее Консерватории. Он раздобыл кое-какую одежду и сменил тюремный комбинезон: свободная чёрно-красная ткань свисала с его тонкого паучьего тела. Он наполовину завернулся в одеяло, но не было похоже, что он спал.

— Телохранительница торговца с кислой физиономией оставила нам кое-какую одежду, — произнёс он, кивнув на аккуратную стопку ткани на столике. — Сомневаюсь, что вы пришлись ей по душе.

Мерсади встала, протирая глаза и выгоняя сон. Во рту появился металлический привкус, что–то вроде меди и железа.

— Где мы? — спросила она.

— Где–то в заливе между Ураном и орбитой Сатурна, — ответил он и пожал плечами. — По крайней мере, я так думаю. Вы спали, но потребуется несколько дней, чтобы добраться до туда, даже если это ведро болтов и ржавчины способно на такой подвиг. Это же всего лишь орбитальное грузовое судно. Сомневаюсь, что оно когда–нибудь совершало полный переход от ядра до системного края. — Он улыбнулся и покачал головой. — Мы всё ещё можем умереть.

Мерсади не ответила, но встала и подошла к стопке одежды.

«Антей» вырвался из каскада вокруг Оберона и на полной скорости устремился к внешним орбитам Урана и заливу за ними. Никто не бросил им вызов и не попытался перехватить, потому что они были всего лишь ещё одним охваченным паникой корабликом среди огромного множества спасавшихся бегством судов. Не пришло никакого ответа и на посылаемый ими сигнал, но она и не ожидала иного. При всей её убеждённости перед Веком, это был акт отчаяния, а не уверенности, камень, брошенный в бассейн в надежде, что кто–то увидит рябь.

Она взяла сложенную одежду: свободную и серо-красную.

— Она сказала, что вернётся за вами, — добавил Нил. — Телохранительница. Похоже она хочет поговорить.

Он встал, выпутывая руки и ноги из одеяла, повёл шеей и затем направился к одному из люков, что вели в другие каюты.

— Оставлю вас одну, — сказал он и ушёл.

Она оделась, чувствуя на коже давно забытое ощущение мягкой и чистой ткани. Главные двери каюты открылись. За ними стояла высокая фигура Аксиньи, телохранителя, омываемая янтарным светом люминесцентных полос. Бледные глаза на секунду встретили взгляд Мерсади. Что–то в холодной интенсивности этого взгляда напомнило ей фрагмент изображения, потерянный в трещинах прошлого. Аксинья дёрнула головой и повернулась в сторону коридора.

— Идёмте, — сказала она. Мерсади послушалась.

Они молча шли долгие минуты, спускаясь по проходам и лестницам, минуя помещения, где пахло маслом и горячим металлом.

— Куда мы идём? — спросила Мерсади. Аксинья не ответила, но набрала код на массивной двери с предупредительными полосами. Дверь открылась с шипением и грохотом пневматики. Хлынул запах человеческого пота и дыхания. Аксинья шагнула в сторону и махнула Мерсади войти.

Освещение внутри было другого оттенка, тусклым, но холодным, как пульсирующий свет при недостатке энергии. Они стояли в углу грузового трюма. Его сводчатый потолок сходился плоской вершиной примерно в десяти метрах над её головой. Отсек был небольшим в сравнении с огромными трюмами макротранспортов или военных кораблей, но в любом случае показался Мерсади ещё меньше, когда она посмотрела на тех, кто в нём находился. Перед ней стояла свободная стена людей, глаза смотрели с опустошённых лиц. Среди этих лиц она увидела представителей всех возрастов: детей, выглядывавших из–за ног родителей; старые и молодые, все смотрели с небольшим любопытством и большим страхом. Они носили одежду всех видов и качества: вулканизированные и испачканные маслом облачения космических докеров; усеянные медными кнопками бархатные жилеты; серые спецовки с трафаретными надписями, все грязные и явно давно не снимаемые.