Джон Френч – Солнечная война (страница 20)
— Мой брат, — тихо сказал Пертурабо, продолжая наблюдать за потоком данных, — обладает многими качествами и его недостатки всегда скрывались за похвалами, которые сыпались на него. Назовите его стойким — и это будет всего лишь лакировкой тупой неразумности. Его верность — просто потребность принадлежать. Благородство — позолота на фундаменте гордости…
Форрикс затаил дыхание. Он несколько лет не слышал, как Пертурабо говорил напрямую о Рогале Дорне.
— Но одного качества у моего брата нет — он не является дураком.
Пертурабо замолчал. Форрикс не знал, что сказать.
Повелитель Железа продолжал хранить молчание, пока данные сражения отражались в чёрных зрачках его глаз.
— Продолжай следовать плану, — наконец сказал он. — Проводи потерянных сыновей через врата.
Грузовое судно «Антей», высокая орбита Урана
— Передайте ещё раз, — сказал Век. — Прямо укажите, что это для главного смотрителя.
— Нет никакого ответа, сэр, — сказала офицер связи. Женщина посмотрела на Века, а затем снова на приборы.
— Попробуйте ещё раз! — рявкнул Век, затем опомнился и успокаивающе поднял руку. — Попробуйте ещё раз, — сказал он и отвернулся, проведя ладонью по лицу. Он на секунду закрыл глаза и видел, как вспыхнули разноцветные точки. Рука дрожала. Он должен поспать, но, ради всего святого, как он сможет…
Рука скользнула к маленькому кулону, который уже несколько лет висел на его шее, скрытый от посторонних глаз. Она остановилась и опустилась. Кулона не было. Видимо во время панического бегства с Корделии он оторвался и упал на пол. Так и было? В десятый раз за последние дни он протянулся к маленькой золотой аквиле. Он поймал себя на том, что пробовал молиться словами, которым научила его жена. Она являлась причиной, почему он сохранил кулон, как и причиной, почему он присоединился к тихой вере Lectitio Divinitatus. Она была причиной многих его поступков.
— Передаю на всех доступных частотах, — сказала офицер связи. Век кивнул, но не стал смотреть. Он должен пойти и поспать… Когда он спал в последний раз? День назад? Два? Больше? Потребовалось немало времени, чтобы обогнуть дугу Урана и выйти на обращённую к солнцу сторону. Кёльн отчаянно маневрировала по извилистому пути, пока битва разгоралась тихими вспышками позади них. Разрушение ещё не добралось до орбит над этим полушарием планеты. Но хаос бежал впереди сражения. Корабли толпились вокруг каждого спутника и хабитата, требуя убежища, помощи — всего, что, по их мнению, могло защитить и спасти их.
«Антей» направился к Оберону и его поясу заводов по переработке и обогащению руды. Сюда бежало меньше кораблей, потому что он располагался далеко, а его трубы и промышленные платформы представляли собой менее очевидное убежище по сравнению с городами-муравейниками Титании и поясами оборонительных станций. Но его подходы всё равно кишели судами, которые пытались приблизиться, состыковаться и привлечь внимание правителей спутника. «Антею» приходилось ежеминутно корректировать курс, чтобы не столкнуться с другим кораблём. У Века были связи на Обероне, хорошие связи, которые сохранились даже в тяжёлые времена. Сейчас же казалось, что эти прошлые союзы мало что значат, когда пылали сами небеса.
— По-прежнему не отвечают, сэр, — сказала офицер связи. — Не могу даже сказать, что они…
Она замолчала. На её консолях замигали лампочки и из преобразователя данных начал раскручиваться пергамент.
— В чём дело? — спросил Век.
— Вахтенный офицер! — позвала она. Заместитель младшей госпожи, которого Кёльн назначила ответственным, подался вперёд, но Век резко повторил вопрос:
— В чём дело?
Офицер посмотрела на него, моргая. Взгляд её наполовину закрытых глаз казался затуманенным. «Пакт Терры, она еле держится на ногах от истощения», — понял Век.
— Нас вызывают, господин Век, — ответила офицер. Её руки дрожали, пока она всматривалась в зелёные экраны.
— Из правительства Оберона? — спросил Век.
— Нет, это — военная частота, с боевого корабля… — Её голос дрогнул.
Век замер.
— Что им… — начал он.
— Они просят нас подтвердить, что мы подобрали дрейфующую в космосе заключённую… Они хотят, чтобы мы подтвердили, что она жива.
— Где этот корабль? — спросил Век, опережая вопрос дежурного офицера.
— Не знаю. Полагаю, что близко, чтобы выделить нас.
Век вытер ладонями лоб. Это могло быть шансом… Они должны состыковаться с Обероном и выгрузить сотни человек в трюмах. Возможно, он даже сможет получить транспорт для себя и детей к Сатурну или во внутреннюю систему.
— Подтвердите и ответьте, что мы передадим заключённую в доке Оберона. Попросите следовать за нами.
Офицер связи моргнула и посмотрела на него, затем на вахтенного офицера, который похоже испытал облегчение от того, что не ему пришлось принимать решение. Сигнальщик начала нажимать на клавиши.
— Остановитесь, — раздался требовательный голос от дверей мостика. Век повернулся, когда Аксинья устремилась вверх по лестнице к рулевой платформе. Лицо телохранительницы раскраснелось, глаза были широко открыты. — Не отправляйте!
— Что… — начал Век.
— Не отправляйте сигнал! — крикнула Аксинья, шагая вперёд, но офицер связи нажимала клавиши с вызванной усталостью сосредоточенностью. Аксинья прыгнула к ней, но дистанция была слишком большой, и офицер потянула рычаг передачи за долю секунды перед тем, как Аксинья одёрнула её руку. Офицер взвизгнула от боли. Аксинья секунду смотрела на неё, тяжело дыша, затем повернулась к Веку и сжала его предплечье. — Сэр, вы немедленно должны пойти со мной, — прошипела она, понизив голос, чтобы услышал только он. Команда мостика озиралась по сторонам, на их лицах застыло выражение замешательства и истощения.
— Зачем? — спросил он, пытаясь вырвать руку, пока Аксинья тянула его к главному выходу с мостика.
— Зачем им было нужно подтверждение, что заключённая жива? Зачем посреди всего происходящего искать нас, чтобы убедиться в этом?
Век почувствовал, как похолодела кровь в руках и ногах. Сквозь бронированный иллюминатор он видел громадную тушу другого грузового судна, оно находилось так близко, что казалось, можно было перепрыгнуть с одного на другое.
Он открыл рот.
Макроснаряды врезались в корабль за иллюминатором и разорвали его на куски металла и обрывки пламени.
— Выслушайте меня! — закричала Мерсади сквозь дверь. — Я должна поговорить с вашим хозяином. Он должен поговорить со мной! — Дверь оставалась закрытой.
— Они не станут слушать, — сказал Нил. — Подумайте об этом. У них для этого нет никаких причин, зато есть все основания считать разговор с беглой заключённой плохой идеей.
Она не ответила, но посмотрела на дверь. Нил покинул угол, в котором сидел, и потрогал пальцем единственную миску бульона, которую принёс охранник.
— Должен быть способ заставить их выслушать.
— Выслушать что? — Нил поднял взгляд от миски. — Что вы хотите им сказать? Вы даже мне не сказали, зачем вам встречаться с Рогалом Дорном, хотя нас связывают общие страдания, а теперь ещё и эта импровизированная камера.
Она посмотрела на навигатора, но он продолжил с подозрением помешивать бульон. Когда она проснулась, то увидела Нила свернувшимся в углу камеры. На первый взгляд это не было настоящей гауптвахтой, скорее небольшой кладовой. Экипаж грузового судна сорвал внутренний механизм замка и закрыл их с миской бульона и пластековым кувшином воды с привкусом металла и пыли. Она заснула неожиданно для самой себя, усталость поборола страх и неуверенность. К счастью, обошлось без сновидений. Она и Нил впервые говорили с тех пор, как попали на «Антей». Учитывая вытряхивающий душу побег с тюремного корабля, она поняла, что это вообще был первый раз, когда они разговаривали.
— Всё в порядке, — сказал он. — Вы можете хранить свои тайны. Уверен, что у вас их немало. — Он замолчал и посмотрел на неё, взгляд был цепким и оценивающим. — Вы — летописец, не так ли?
Мерсади напряглась и насторожилась.
— Я была летописцем, — ответила она секунду спустя, затем сложила ноги и села на пол. — Одной из многих.
— Но я вспомнил ваше имя. Вы были известны, даже немного знамениты, да? Вы и… как её звали? Имажистка.
— Киилер, — сказала она, произнести имя оказалось неожиданно трудно. — Эуфратия Киилер.
— Точно. Вы обе были очень даже ничего, не так ли?
— Это было нашей работой, — сказала она, и пожала плечами. — Увидеть Великий крестовый поход для людей, которые никогда не смогут увидеть его.
Он улыбнулся, от чего его губы скривились.
— Но я помню разговор — вы были в самом центре событий. Очень близко. Всего в одном шаге от магистра войны.
Она моргнула и…
…грохот распахнутой двери тренировочного зала и последующий лязг металла по металлу оборвал речь итератора. Мерсади поняла, что это космический десантник даже прежде чем на неё упала огромная тень. Обернувшись, она увидела позади сутулую фигуру Малогарста, одетого в светлую тунику, отделанную шнуром цвета морской волны. За Малогарстом, советником магистра войны, закрепилось прозвище Кривой, как из–за ужасных ранений, деформировавших его тело, так и из–за способности решать самые запутанные проблемы.
— Локен, — заговорил он. — Здесь гражданские лица?
— Я могу за них поручиться, — ответил Локен.
Малогарст посмотрел на неё…