Джон Фредериксон – Не ври себе. Как перестать себя разрушать и начать строить (страница 17)

Он ухмыльнулся:

— Я никому не скажу. А вы меня выручите.

— Я выручу вашу ложь, а не вас. Если я продам вам свою честность, то стану никчемным лгуном, еще одной ложью в вашей жизни.

— Я уже ходил к психотерапевтам и даже был в рехабе. Все были только рады взять у меня деньги.

— Если я возьму ваши деньги и выполню вашу просьбу, значит, я порочный человек, не заслуживающий вашего доверия. У вас не будет причин мне доверять.

— То есть вы советуете мне обратиться к другому психотерапевту?

— Вы, безусловно, найдете людей, которые помогут вам врать дальше, если хорошо поищите. Но зачем нанимать лгуна вместо психотерапевта?

Лгуны есть всюду — их можно встретить не только в кабинете психотерапевта, но и в жизни. Просто нужно честно признаться себе, что человек лжет, и если мы ему поможем, то это будет ложью себе.

Мы хотим исцелиться, но боимся лекарств: слов, чувств, правды. Все люди лгут, и никто не собирается отказываться от защитных механизмов лишь потому, что психотерапевт так сказал. Защиты падают, когда психотерапевт честен, не соглашается с нашей ложью и не делает вид, что не замечает защитных механизмов. В исцеляющих отношениях честны должны быть оба.

Нельзя попросить лжеца быть честным. Так мы лишь солжем себе и проявим сопротивление при столкновении с его ложью. Лжец просит нас солгать, потому что хочет выяснить, можно ли нам доверять. Когда он лжет, мы должны заметить мольбу в его голосе или в своих сердцах: это кричит его прежнее «я», исчезая под завесой лжи, но крики постепенно затихают и наконец сходят на нет.

Обесценивание

Обесценивание тоже форма лжи. Одна моя пациентка утверждала, что я «никчемный», мои комментарии «абсурдны», а психотерапевтические сеансы бесполезны. Она обесценивала не только меня, но и своих друзей и родных, отталкивая их и приговаривая себя к пожизненному одиночеству.

Каждый из нас хотя бы раз в жизни сталкивался с обесцениванием. Такое поведение никогда не направлено против нас лично, это всегда защитный механизм того, кто обесценивает, — и он имеет безличный характер. Пожарный кран не виноват, что собака поднимает лапку, и мы также не виноваты, что подвергаемся обесцениванию. Люди, которые отвергают нашу ценность, поступают так потому, что пытаются от нее не зависеть. Обесценивание становится для них способом избежать зависимости от окружающих, в которой они видят угрозу. Люди также могут отрицать ценность других людей, чтобы одержать над ними воображаемую победу, если завидуют нашему истинному успеху. Не в силах совладать с завистью, они обесценивают в нас то, что не находят в себе[22].

Когда моя пациентка заявила, что наши сеансы бесполезны, я спросил:

— А вы замечаете, что обесцениваете меня?

— То есть я должна вас ценить, по-вашему?

— Вовсе нет. Можете не ценить. У нас свободная страна. Но до тех пор, пока вы меня обесцениваете, вы находитесь в отношениях с никчемным психотерапевтом. Соответственно, ваша терапия будет бесполезной.

— Так она бесполезная.

— Я рад, что в этом мы сходимся. Да, наши сеансы абсолютно бесполезны до тех пор, пока вы продолжаете меня обесценивать.

— Я ничего не получаю от этих сеансов.

— Ну разумеется. Вы же меня обесцениваете, а следовательно, отказываетесь от меня зависеть. Поэтому вы не получите ничего от этих сеансов. Вы можете продолжать меня обесценивать, если вас это устраивает, но тогда сеансы ни к чему не приведут.

— А почему я не должна вас обесценивать?

— Я ваш психотерапевт, а не ваш унитаз.

— Что, если ваши сеансы не принесут пользы?

— А вы задумайтесь, что на самом деле не приносит пользы: сеансы или ваше обесценивание? Можете продолжать меня обесценивать. Не в моих силах вам помешать, но тогда ваша психотерапия упокоится на кладбище несложившихся психотерапевтических отношений, и нам придется похоронить жизнь, которая могла бы быть у вас, если бы психотерапия все-таки подействовала. Зачем вы саботируете свои сеансы? Зачем усугубляете страдания?

Когда мы предлагаем другому человеку какой-либо вариант близости, это приглашение неизбежно всколыхнет память о прошлых близких отношениях. Прежде близкие причиняли этой пациентке боль. Мое предложение помочь вызвало смешанные чувства: с одной стороны, пациентка хотела, чтобы о ней позаботились, а с другой — боялась моей воображаемой жестокости.

Она опасалась, что ее начнут обесценивать, как уже случалось в прошлом, поэтому сама «предупредительно» обесценивала людей в настоящем. По сути, она разыгрывала ситуацию из прошлого: «Если я положусь на тебя, ты бросишь меня и обесценишь, поэтому я сделаю это первой».

Когда нас обесценивают, мы злимся. Точно так же злились наши обидчики, когда обесценивали их. Если мы не увидим этой злости, есть риск обратить ее на себя. «Возможно, она права, и я действительно никчемный психотерапевт». Злость также может пугать, и тогда мы подчиняемся обесцениванию, как моя пациентка подчинилась матери: «Поскольку она злится, когда я разговариваю, мне лучше молчать: ей так больше понравится».

Зигмунд Фрейд называл процесс понимания и интерпретации этой динамики «проработкой»[23]. Но в интерперсональном психоанализе подобное «поднятие» сильных эмоций в процессе психотерапии называют «проживанием»[24]. В отношениях люди всегда сталкиваются с сильными эмоциями, и сама жизнь становится школой их проживания. Это значит, что, когда нас обесценивают начальники, коллеги или супруги, мы должны распознать это и назвать вещи своими именами.

Автоматической реакцией на обесценивание является молчание, которое часто путают с кротостью, но на самом деле это не что иное, как мазохистское подчинение. Средневековый богослов Фома Аквинский писал, что никогда нельзя подчиняться другому человеку: так мы вынуждаем другого согрешить[25]. Системное обесценивание причиняет страдания обидчику, а если мы сами терпим обесценивание, то начинаем страдать от гнева, депрессии и отчаяния. Смирение и попытки отплатить тем же не помогут. Что же делать? Сказать правду.

Обесценивание не является мнением другого человека о нас — это «побочный продукт» ума. Никакой человек не бесполезен, а вот обесценивание бесполезно. Забавно, но обесценивание как раз указывает на нашу ценность, на предмет зависти обидчика или на блага, которые ему невыносимо от нас принимать. Обесценивающий человек никогда не заведет здоровых человеческих отношений. Он пытается убить все хорошее, так как все хорошее пробуждает в нем зависть.

Чтобы помешать уничтожению отношений — не только психотерапевтических, но и любых, — на ненависть нужно отвечать силой[26]. Другой человек может сколько угодно нас обесценивать, но у нас тоже есть выбор: мы можем расстаться с этим человеком, отказавшись принимать участие в его саморазрушительном поведении. Отказ мириться с обесцениванием может даже стать началом дружбы или — в моем случае — позитивных психотерапевтических отношений, в которых пациент не пытается уничтожить психотерапевта, а начинает ему доверять.

Столкнувшись с обесцениванием, необходимо установить границы, чтобы наши отношения не превратились в слив для нечистот[27]. Соглашаясь с обесцениванием, мы, по сути, поощряем человека совершать преступление: убийство отношений. В жизни и психотерапии от нас часто требуется смирение, но мириться с обесцениванием не надо. Миритесь с правдой, а не с ложью, ведь что такое обесценивание, как не ложь, которую обидчик пытается нам внушить.

От смерти можно умереть однажды, от сомнений — тысячу раз

Бывает, нас обесценивают, но гораздо чаще мы обесцениваем себя сами. Одна пациентка призналась:

— Я постоянно нахожу в себе изъяны. Сомневаюсь в себе каждый божий день.

За неуверенностью в себе скрывалась ненависть к себе, которую она тоже считала некой «высшей формой мышления».

— Я хочу посетить один семинар, но недостаточно умна для этого.

— Вам не кажется, что вы занимаетесь самокритикой?

— Что, если у меня нет нужных качеств?

— Может, вы просто в себе сомневаетесь?

— Что, если у меня ничего не получится?

— Можно ли прожить завтрашний день сегодня?

— Нет.

— Обратите внимание, как вы используете свои фантазии о будущем, чтобы мучить себя в настоящем. Вы как будто говорите: «Зачем страдать завтра, когда можно уже сейчас?»

Она усмехнулась:

— Я часто так делаю.

— Может, вы сомневаетесь в себе «авансом», потому что таким образом наказываете себя за желание уволиться и найти работу получше?

Она виновато рассмеялась.

Сомневаясь в себе, мы отказываемся проживать свои чувства и внимать тому, что они скрывают. Мы тревожимся «авансом», наполняя будущее страхами, вместо того чтобы принять свое неизвестное «я».

Мы идем по жизни со свечой, воображая, что ее свет освещает весь мир, но он освещает лишь его маленькую часть. Истинная ценность человека не в этом освещенном кусочке реальности, а во тьме. Кто знает, что скрывает будущее? Никто. Наша задача — сдаться и принять неизвестность «я».

Избавляясь от постоянно звучащего в голове голоса сомнений, мы осознаем, как этот голос не давал нам заметить собственный потенциал. Избавляясь от самоуничижительной лжи, мы открываемся эмоциям, и они открывают нам глаза, чтобы мы могли жить по правде, ранее скрытой за сомнениями.

Газлайтинг