реклама
Бургер менюБургер меню

Джон Донн – Стихотворения и поэмы (страница 99)

18
Становятся от скорби солоны.[1157] Твердь более не делит воды над И под[1158] потоп не ведает преград.[1159] О человек! ты жалишь сам себя (Как скорпион), терзаясь и скорбя. Очками слез мы лишь себя слепим, Зря только горе, а не что — за ним. Нет, смерть урона ей не нанесла! Как буря, берег окатив, смела С песка размётанной листвы узор, — Так смерть с усопшей смыла смертный сор. В Китае, глиняный зарыв сосуд,[1160] Фарфор через столетье достают; Так эта плоть — сияющий покров Из яхонтов, сапфиров, жемчугов — В могильном тигле претворится в ту Всезаключающую красоту, Из коей, этот мир спалив,[1161] Господь Создаст нетленную, иную плоть. Урон с прибытком часто Заодно; Смерть поражает наше тело,[1162] но Из поражения того душа Выходит чище, боле не греша. Лишь праведники в правоте своей Не знают смерти; гроб для них — трофей. Вот так она две смерти погребла[1163] В одной, отныне чуждая для зла; Пусть грех подъемлет дерзкое копье — Несокрушима девственность ее. Как, помнится, печалилась она Не от греха — от малого пятна На снежной белизне.[1164] Ведь, говорят, Зерцало треснет, если капнет яд.[1165] Она грешила, мнилось, лишь затем, Чтоб не прослыть безгрешною совсем.[1166] Казался ложью ей любой излом Правдивости; в ее глазах грехом Бывало то, что лишь когда-нибудь Могло бы вывести на грешный путь. Быстрей, чем огнекрылый херувим,[1167] В тот дом, пред коим наши домы — дым, Ее душа, смирением светла, По лестнице своих же слез взошла.[1168] Не стану толковать, как хороша Для неба будет милая душа, Скажу, как хороша была для нас Она, опровергая каждый час Ту ересь, что давно пора забыть: Мол, женщина не может другом быть. Поведаю о леди столь святой — Поверят ли, что речь о молодой? О свет, исторгнутый из нашей тьмы! Да возликует Смерть, а с нею — мы.

ЭЛЕГИЯ НА СМЕРТЬ МИССИС БОУЛСТРЕД[1169]

О Смерть, перед всесильностью твоей От дерзких отрекаюсь я речей:[1170] Сомненья все отринул я как ересь, В могуществе твоем навек уверясь. Растенья, люди, звери, целый мир — Для ненасытной Смерти вечный пир. Войной, чумой ли скошенная паства — Для хищной пасти лакомое яство. То вдруг, пресытясь, всех она не жрет, А только самых лучших тащит в рот, То, вырвавши друзей из жизни нашей,