Мы лицезреть хотим хотя бы Храм.
Так в Риме любопытный пилигрим
Не столь вникает в распри и дебаты,
Сколь поглощает взором вечный Рим:
Его фонтаны, площади, палаты, —
Все, кроме лабиринта догм и школ,
Уверясь, что любой мудрец — осел.
Так я в своем паломничестве жду
Узреть не столько алтари священны,
Сколь храмный облик — то, что на виду —
Хрустальные, сверкающие стены[1082]
Рук, плеч, очей — все то, что созерцал
Тот, кто впервой узрел Эскуриал![1083]
Но (каюсь), может, слишком я в упор,
По-деревенски воздаю вам почесть;
В вас — всех легенд таинственный узор,
Переплетенье былей и пророчеств,
Все книги, что от скорби и вины
Очищены — и вместе сведены.
Когда добро и красота — одно,[1084]
Вы, леди, оного и часть, и целость;[1085]
Во всяком вашем дне заключено
Начало их, и молодость, и зрелость.
Так слитны ваши мысли и дела,
Что даже и лазейки нет для зла.
Но эти рассужденья отдают
Схоластикой, от коей неотвязны
Сомнения;[1086] сомнения ж ведут
К неверию и вводят нас в соблазны;
Знакомый смысл в одежде новых фраз
Способен отпугнуть в недобрый час.
Оставим же рассудка суеты,
Пусть судит чувство — попросту, без нянек:
Где трон, казна и царство красоты?
В Твикнаме — здесь, куда приходит странник,
Надеясь подивиться вам двоим:
Где рай, там должен быть и херувим.[1087]
ЭПИТАФИЯ САМОМУ СЕБЕ[1088]
МАДАМ,
Чтоб мне гробницей стал ваш кабинет,[1089]
Чтоб славе вечно пребывать в Зените
(О ней же мыслю за душою вслед), —
Мой стих последний в этот Рай примите.
Обычай есть — отписывать с одра
Свое добро; а я прошу добра.
Мой жребий мне уклад сломать велит,[1091]
Когда мы, смолкнув, длимся в речи плит.
Но скажет ли моя — каким я был
Внутри моих прижизненных могил?
Сырою глиной мы ютимся тут,[1092]
Покуда Смерть не обожжет сосуд.
Рожденье — мрак, но спеет свет души,
Стать слитком золотым в земле[1093] спеши.
Грех вкрадчиво сверлит в душе ходы,
Полны червивой мякоти плоды,
Так просто исчерпать себя тщетой,
А здесь телам, с неменьшей простотой,
Дана удача высоты достичь,
Когда раздастся труб небесных клич.
Твори себя — твой свет меня спасет,
Пусть смерть моя тебе добро несет.
Уже спокоен я — ведь я, живой,
Успел прославить час последний свой.
ПИСЬМО ЛЕДИ КЭРИ И ЕЕ СЕСТРЕ МИССИС ЭССЕКС РИЧ ИЗ АМЬЕНА[1094]
Здесь, где вседневно хвалят Всех Святых,[1095] 
