реклама
Бургер менюБургер меню

Джон Донн – Стихотворения и поэмы (страница 8)

18
Чем связанный кольцом забот. Кто вечно от любви к делам спешит, Тот больше, чем распутный муж, грешит.

ГОДОВЩИНА

Все короли со всей их славой, И шут, и лорд, и воин бравый, И даже Солнце, что ведет отсчет Годам, — состарились на целый год С тех пор, как мы друг друга полюбили, Весь мир на шаг придвинулся к могиле; Лишь нашей страсти сносу нет, Она не знает дряхлости примет, Ни завтра, ни вчера — ни дней, ни лет,[64] Слепящ, как в первый миг, ее бессмертный свет. Любимая, не суждено нам, Увы, быть вместе погребенным;[65] Я знаю: смерть в могильной тесноте Насытит мглой глаза и уши те, Что мы питали нежными словами, И клятвами, и жгучими слезами; Но наши души обретут, Встав из гробниц своих, иной приют, Иную жизнь — блаженнее, чем тут, — Когда тела — во прах, ввысь души отойдут. Да, там вкусим мы лучшей доли, Но как и все — ничуть не боле;[66] Лишь здесь, друг в друге, мы цари! — властней Всех на земле царей и королей; Надежна эта власть и непреложна: Друг другу преданных предать не можно, Двойной венец весом стократ; Ни бремя дней, ни ревность, ни разлад Величья нашего да не смутят, Чтоб трижды двадцать лет нам царствовать подряд!

НА ПРОЩАНИЕ: ОБ ИМЕНИ, ВЫРЕЗАННОМ НА СТЕКЛЕ

Взгляни — я начертал Алмазом имя[67] на стекле оконном: Да хрупкий обретет кристалл Дух прочный чародейством оным; Да блеск впитав твоих лучистых глаз, Ценою превзойдет алмаз. Не токмо лишь Стекло, Как я, прозрачно станет и правдиво И лик твой отразит светло, — Другое совершится диво По магии любви: встав перед ним, Друг друга мы в стекле узрим.[68] Стихиям темноты — Дождям и ветру, хлещущим по стенам, — Не смыть ни точки, ни черты Из этих букв: так неизменным И я пребуду, сколько скорбь ни длись: Взгляни на них и убедись. Дни, месяцы подряд Живи, на это глядя начертанье, — Так череп[69] мудрецы хранят, О тленности напоминанье. Взгляни, как на просвет и тощ и наг След этих букв — вот мой костяк![70] Знай: раз они с тобой, Колонны дома моего, стропила (Ну, а душа, само собой, В тебе, как это вечно было, Зане в тебе лишь чувств моих приют), — Венцы и крыша нарастут.