Как женщины, — и плоскими остались.
Насытить нечем мне глаза свои:
Все казни да медвежие бои.[883]
Пора бежать в деревню, право слово,
Чтоб там беглянку-радость встретить снова.
Держись и ты укромного угла;
Но не жирей, как жадная пчела,
А как купец, торгующий с Москвою,[884]
Что летом возит грузы, а зимою
Их продает, — преобрази свой Сад
В полезный Улей и словесный Склад.
МИСТЕРУ Р<ОЛАНДУ> В<УДВОРДУ>[885]
В стихах твоих звучит отрадный лад
Всех четырех стихий, как в нашей плоти:[886]
В них есть земля, не более щепоти,
Но дивно щедр на ней взращенный сад!
В них есть огонь: его благая сила
Сумела осушить мою печаль;
В них влага есть, как видно: не она ль
Пожар моей сатиры погасила?
Как легкий воздух движется шумней
Среди руин, по каменным прорехам,
Так песнь твоя, мне грудь наполнив эхом,
Звук породила от немых камней.
О, я был мертв! — признаюсь с опозданьем,
Но вот воссоздан вновь твоим созданьем.
МИСТЕРУ Р<ОЛАНДУ> В<УДВОРДУ>
Любезный друг, твоей души расстройство
Мою ввергает также в беспокойство:
Мной разделяема, твоя тоска[887]
Два сердца гложет враз и тем крепка.
Чуть даст нам передышку червь жестокий —
Как вновь мы для него же копим соки.
Ну что ж! Где чахнет и душа, и плоть,
Там дух поможет немощь побороть:
Так муза для поэта — дух иль Гений,[888]
Душа души, целитель сокрушений.
Спой мне в ответ — и пусть сей дивный звук
Во мне излечит общий наш недуг.
МИСТЕРУ Р.В.
От нашей Музы вам троим — привет!
Она осведомилась на предмет
Всей троицы, от коих ты союза
Произошел: се — Тело, Ум и Муза.[889]
Чума ль тебя в деревню прогнала?
Любовь или хандра тебя взяла?
Иль круг друзей покинул ты так скоро,
Чтобы укрыться от мирского вздора?
А может быть, вдали от суеты
Слагаешь гимны набожные ты?
Все ж нашим музам вместе быть угодно:[890]
Ведь без твоей моя теперь бесплодна.
МИСТЕРУ Р<ОЛАНДУ> В<УДВОРДУ>[891]
Как женщина, что, трижды овдовев,
Себе вменяет целомудрье Дев,
Так я,[892] к стихописанью охладев,
Теперь монашествую; много сил
На сорняки[893] сонетов я сгубил,
В репьи сатир немало пыла вбил.
Хоть из Искусств благих я ни с одним
Не обручен — и, значит, не грешим
Мы с Музою, когда вдвоем шалим,
Но голос Бога строг, и в глубине
Души я знаю о своей вине:
Есть упущенья грех, и он на мне. 
