Джон Донн – Стихотворения и поэмы (страница 55)

Блаженства не вкусить;[557] Адам был наг В раю; да и утратив рай невинный, Довольствовался шкурою звериной.[558] Пусть грубый на плечах моих наряд — Со мной Господь и Музы говорят. Что ж! Если ты не глух к увещеваньям И грех свой искупаешь покаяньем, Прегромко в грудь себя бия притом, Добро, я запер комнату, — идем! Но прежде шлюха средь носящих пряжку На шляпе,[559] буфы и чулки в обтяжку Признает настоящего отца Нагулянного невзначай мальца, Скорей я вам скажу, какому франту Дано увлечь йоркширскую инфанту,[560] Скорей, уставясь в небо, звездочет Предскажет вам на следующий год,[561] Какие сверхъестественные моды Измыслят лондонские сумасброды, Чем сам сумеешь ты сказать, зачем, Какая блажь, когда, куда и с кем Тебя утащит, разлучив со мною. Кому пенять? я сам тому виною. Вот мы на улице. Мой дуралей Спешит к стене протиснуться скорей,[562] Считая, видимо, за достиженье Свободу поменять на положенье. И хоть трудней из-за моей спины Приветствовать все встречные штаны, Он издали кивает им и машет, И дергается весь, и чуть не пляшет, Как школьник у окна, когда друзья Зовут на волю, а уйти нельзя. Скрипач тем ниже зажимает струны, Чем выше звук; так мой повеса юный: Задравшим нос он отдает поклон, С другими же заносчив, точно Слон Иль Обезьяна[563] — при упоминаньи Враждебного нам короля Испаньи. То вдруг подскочит он и в бок толкнет: «Гляди, вон кавалер!» — «Который?» — «Тот! Божественный танцор, ей-ей!» — «Так что же? Ты с ним подпрыгивать обязан тоже?» Он смолк, пристыженный. Но тут как раз Заядлый табакур встречает нас,[564] Да с новостями... «Сжалься, бога ради, — Шепнул я, — нос мой молит о пощаде». Увы, он не расслышал, ибо вдруг Какой-то расфуфыренный индюк Привлек его вниманье. Он метнулся К нему стремглав, расшаркался, вернулся И так запел: «Вот истинный знаток Отделки; каждый вырез, бант, шнурок И весь костюм его — неподражаем, Не зря он при Дворе так уважаем». — «Он был бы и в комедии хорош.[565] А перед кем теперь ты спину гнешь?» — «О, этот за границей обретался, В Италии манер он понабрался, В самом Париже[566] чуть не год пробыл!» — «И что же он в Париже подцепил?»[567] — Осведомился я. Он не ответил, Поскольку издали в окне приметил Знакомую красотку. В тот же миг Тут испарился он, а там возник.