Жить предвкушеньем утреннего чуда[495]
И шепотом держать пари,
Откуда ждать явления зари,
С чьей стороны к нам свет назавтра хлынет:
Кто первым из супругов отодвинет
Ревнивый полог — пышный балдахин?
Продлим же до утра твой день, о Валентин!
ЭПИТАЛАМА ПО СЛУЧАЮ БРАКОСОЧЕТАНИЯ ГРАФА СОМЕРСЕТА[496]
ЭКЛОГА
Аллофан[497] порицает Идия,[498] встречающего Рождество в сельском уединении, тогда как при дворе празднуется свадьба графа Сомерсета. Идий объясняет, что побудило его покинуть столицу и чем он занимался в эти дни.
Аллофан:
Несчастный! Чем прельстился ты в глуши —
Теперь, когда в поместьях ни души,
Когда пора ненастная в разгаре,
Когда в тепло охота всякой твари,
И к югу птиц неисчислимый флот
Сквозь океан заоблачный плывет;
Когда в полях ничто не тешит взора
И в грубошерстный плащ рядится Флора,
И в рощах ветви голы после бурь,
Как розги, что могли бы выбить дурь
Из нелюдима; и объяты стужей
Все ручейки с их болтовней досужей?
Не каяться ль ты вздумал? Отчего ж
Великого поста не подождешь?
Знай: при дворе у нас — весна до срока,
Там Солнце светит ярко и высоко,
И жарко там горит в груди одной
Усердья и Любви огонь двойной:
Усердья к трону днем пылает пламя,
А свет Любви восходит вечерами.
Там и прещедрый свет, что осветил
Наш мир до появления светил,
С высот свои владенья озаряет[499]
И подданных по-царски одаряет...
Там взор невесты — средоточье звезд:
Из глаз ее взлетая, как из гнезд,
Всё новые созвездья в блеске новом
На небосклоне движутся дворцовом.
Затем другие дамы ей под стать
Очами принимаются блистать,
От их лучей сверкают ожерелья,
И всё в огнях, и всюду шум веселья...
Увы! есть королевские дворы,
Где вечно тлеют адские костры
Интриг, от коих все вокруг могло бы
Сгореть в пожаре зависти и злобы;
Здесь — Верность и Любовь слились в одно:
Их райским светом все озарено.
Зачем же скрылся ты?
Идий:
И все ж я с вами,
Под теми же благими небесами!
Король, что милосерд и даровит,
Не только двор — весь край одушевит.
Божественною властью обладают
Монархи, что в нас души пробуждают,
Чтоб каждый, будь он близок иль далек,
Величьем их исполниться бы мог.
Не тот мудрей, кто трется возле трона:
Отшельнику из кельи затворенной
Бывает проще лицезреть Творца;
Всяк смертный — образ мира,[500] а сердца
Людские — точно Книги Мирозданья:[501]
В них сыщешь все, достойное познанья. 
