Царящий в сердце образ твой желанный,
Как воск, расплылся, жаром осиянный,
И, раздувая в сердце этот жар,[455]
Во мне ты гасишь Зренье, Разум, Дар.
Но Память[456] — я бессильна перед нею.
Забыть пытаюсь и забыть не смею!
Весь облик совершенный твой таков,
Что вправе ты украсить сонм богов.
Не видевший Олимпа да узнает:
Подобные тебе там обитают.
И если каждый, кто рожден дышать,
Есть малый мир,[457] то как тебя назвать?
Сказать, что краше ты, стройней, нежнее
Зари рассветной, Кедра и Лилеи?[458]
Пустое! Ведь с твоей рукою, знаю,
Сравнится лишь твоя рука вторая.
Таким недолго был Фаон,[459] но ты
Вовек не потеряешь красоты!
Такою кто-то видит в обожаньи
Меня, но я страдаю, а Страданье
Не красит, и перебороть его
Я силюсь ради взгляда твоего.
С тобою мальчик на лугу играет,
Нет, вас еще не страсть соединяет,
Но над губой его уже пушок
Напоминает грозно мне: дай срок.
О тело милой! — Райский сад блаженства,
Пусть невозделанный, но совершенство
Не станет совершенней,[460] так к чему
Садовник грубый саду твоему?
Мужчина — вор, который никогда
Не подойдет по снегу без следа;
А наши ласки без следа могли бы
Витать, как птицы в небе, в море — рыбы:
Тут все возможны изъявленья чувства —
Как Естество подскажет и Искусство.
Ланиты, губы, стан у нас с тобой
Различны ровно столь, сколь меж собой —
Твои ланиты. Право, если в губы
Дозволен поцелуй, то почему бы,
При сходстве упоительном таком,
Ах, не соединиться нам вдвоем
В сплетенье рук и ног? В таком сравненье
Столь странный искус самообольщенья,
Что страстью я к самой себе горю
И ласки, как тебе, себе дарю.[461]
Ты в зеркале стоишь перед глазами,
Прильну[462] — и залито оно слезами.
Отдай же мне меня, ты вся моя,
Ты — это я, ты — более, чем я.
Блистай румяной свежестию вечной
И несравненной белизною млечной,
Красою исторгая вновь и вновь
У женщин — зависть, у мужчин — любовь!
Всегда будь рядом, перемен не зная
И от меня самой их отдаляя.
ЭПИТАЛАМЫ[463]
ЭПИТАЛАМА, СОЧИНЕННАЯ В ЛИНКОЛЬНЗ-ИНН[464]
Восток лучами яркими зажжен,
Прерви, Невеста, свой тревожный сон[465] —
Уж радостное утро наступило —
И ложе одиночества оставь,
Встречай не сон, а явь!
Постель тоску наводит, как могила.
Сбрось простыню: ты дышишь горячо, 
