Джон Донн – Стихотворения и поэмы (страница 34)

Дорога! — ибо сей товар снедаем Французской хворью:[325] немощен и худ, Помят и бледен, краше в гроб кладут. К тому же (что за умысел злодейский!) Обрезаны они по-иудейски.[326] Будь это горсть испанских золотых,[327] Бродяг отъявленных, проныр лихих, Без промаха стреляющих пистолей,[328] Заряженных папистов злою волей, Печатей тайных, коим власть дана, Как пентаграмме[329] в книге колдуна, Разъединять и смешивать стихии, Презрев законы божьи и людские, Монет, что, словно реки — материк, Пронизывают мир, — от чьих интриг Французская земля опустошилась, Шотландия не в меру возгордилась[330] И Бельгия истерзана лежит,[331] — Жалеть их было б, точно, срам и стыд! Будь это злато, коим обольщенный, Пытается Алхимик прокопченный Извлечь первичный дух из мертвых тел И минералов,[332] — я бы пожалел Плевка, чтоб остудить тот пламень лютый, В котором варятся такие плуты. Но ангелов невинных бросить в печь? Моих бойцов, банкиров, слуг — обречь На муки? Чтобы гибель их лишила Меня еды, а следственно и пыла Любовного? Не дай им так пропасть! Ведь и твоей любви ушла бы часть. Пусть лучше с крепкой глоткою глашатай,[333] Грошовой удовольствовавшись платой, На перекрестках примется вопить, Стремясь в нашедшем совесть разбудить. Отправь меня к какому-нибудь магу,[334] Который, исчертив кругом бумагу И небо разделив на сто Домов, Вместил в них столько шлюх,[335] проныр, воров, Что для себя там не оставил места, — Хоть сам он слеплен из того же теста. Когда ж с вершины мудрости своей Он провещает, что потери сей Не возвратить, яви пример смиренья, Зане его есть голос Провиденья. Ты говоришь: мол, и цепочкой став, Не переменит злато свой состав. О да, и падшим ангелам осталась Их мудрость,[336] — но к добру она не сталась. Те, что в нужде служили мне поднесь, Пойдут твою отныне тешить спесь: Ведь форма дарит бытие.[337] Ужели Не пожалеешь ты, на самом деле, Сих Ангелов, чей блеск давно затмил Достоинства Властей, Господств и Сил?[338] Но нет! ты непреклонна. Подчиняюсь. Как мать в холодный гроб кладет, отчаясь, Свое дитя, а с ним и жизнь свою, — Сих мучеников предаю огню. О вестники судьбы[339] благовестящей, Частицы силы, все вокруг живящей! Зачем вас Рок тому не подарил, Кто только б вас любил, боготворил, Ходил в отрепьях, глад и хлад изведал, Кто умер бы скорей — но вас не предал?