Джон Донн – Стихотворения и поэмы (страница 31)

И от любви твоей я отпаду, Как от погрязшего в неправде Рима,[285] И буду тем силен неуязвимо: Коль первым я проклятья изреку, Что отлученье мне — еретику!

ЛЮБОВНАЯ НАУКА[286]

Дуреха![287] сколько я убил трудов, Пока не научил, в конце концов, Тебя — премудростям любви. Сначала Ты ровно ничего не понимала В таинственных намеках глаз и рук;[288] И не могла определить на звук, Где дутый вздох, а где недуг серьезный; Или узнать по виду влаги слезной, Озноб иль жар поклонника томит;[289] И ты цветов не знала алфавит,[290] Который, душу изъясняя немо, Способен стать любовною поэмой! Как ты боялась очутиться вдруг Наедине с мужчиной, без подруг, Как робко ты загадывала мужа![291] Припомни, как была ты неуклюжа, Как то молчала целый час подряд, То отвечала вовсе невпопад, Дрожа и запинаясь то и дело.[292] Клянусь душой, ты создана всецело Не им (он лишь участок захватил И крепкою стеной огородил), А мной, кто, почву нежную взрыхляя, На пустоши возделал рощи рая. Твой вкус, твой блеск — во всем мои труды; Кому же, как не мне, вкусить плоды? Ужель я создал кубок драгоценный, Чтоб из баклаги пить обыкновенной? Так долго воск трудился размягчать,[293] Чтобы чужая втиснулась печать? Объездил жеребенка — для того ли, Чтобы другой скакал на нем по воле?

СРАВНЕНИЕ[294]

Как сонных роз нектар благоуханный, Как пылкого оленя мускус пряный, Как россыпь сладких утренних дождей, Пьянят росинки пота меж грудей Моей любимой, а на дивной вые Они блестят, как жемчуга живые. А гнусный пот любовницы твоей — Как жирный гной нарвавших волдырей, Как пена грязная похлебки жидкой, Какую, мучаясь голодной пыткой, В Сансере,[295] затворившись от врагов, Варили из ремней и сапогов, Как из поддельной мутной яшмы четки Или как оспы рябь на подбородке. Головка у моей кругла,[296] как свод Небесный или тот прелестный плод,[297] Что был Парису дан, иль тот, запретный, Каким прельстил нас бес ветхозаветный. А у твоей — как грубая плита С зарубками для носа, глаз и рта, Как тусклый блин луны порой осенней, Когда ее мрачат земные тени. Грудь милой — урна жребиев благих,[298] Фиал для благовоний дорогих,[299] А ты ласкаешь ларь гнилой и пыльный, Просевший холм, в котором — смрад могильный.