Джон Донн – Стихотворения и поэмы (страница 30)

ПОРТРЕТ[273]

Возьми на память мой портрет;[274] а твой — В груди, как сердце, навсегда со мной. Дарю лишь тень,[275] но снизойди к даренью: Ведь я умру — и тень сольется с тенью. ...Когда вернусь, от солнца черным став И веслами ладони ободрав, Заволосатев грудью и щеками, Обветренный, обвеянный штормами, Мешок костей, — скуластый и худой, Весь в пятнах копоти пороховой, И упрекнут тебя, что ты любила Бродягу грубого (ведь это было!) — Мой прежний облик воскресит портрет, И ты поймешь: сравненье не во вред Тому, кто сердцем не переменился И обожать тебя не разучился. Пока он был за красоту любим, Любовь питалась молоком грудным;[276] Но в зрелых летах ей уже некстати Питаться тем, что годно для дитяти.

ОТРЕЧЕНИЕ[277]

Дозволь служить тебе — но не задаром, Как те, что чахнут, насыщаясь паром Надежд, иль нищенствуют от щедрот[278] Ласкающих посулами господ. Не так меня в любовный чин приемли, Как вносят в королевский титул земли Для вящей славы,[279] — жалок мертвый звук! Я предлагаю род таких услуг, Которых плата в них самих сокрыта. Что мне без прав — названье фаворита? Пока я прозябал, еще не знав Сих мук Чистилища,[280] — не испытав Ни ласк твоих, ни клятв с их едкой лжою, Я мнил: ты сердцем воск и сталь душою. Вот так цветы, несомые волной, Притягивает крутень водяной И, в глубину засасывая, топит; Так мотылька бездумного торопит Свеча,[281] дабы спалить в своем огне; И так предавшиеся Сатане Бывают им же преданы жестоко! Когда я вижу Реку, от истока Струящуюся в блеске золотом Столь неразлучно с Руслом, а потом Почавшую бурлить и волноваться, От брега к брегу яростно кидаться, Вздуваясь от гордыни, если вдруг Над ней склонится некий толстый Сук, Чтоб, и сама себя вконец измуча И шаткую береговую кручу Язвящими лобзаньями размыв, Неудержимо ринуться в прорыв — С бесстыжим ревом, с пылом сумасбродным, Оставив Русло прежнее безводным, Я мыслю, горечь в сердце затая: Она — сия Река, а Русло — я.[282] Прочь, горе! Ты бесплодно и недужно; Отчаянью предавшись, безоружна Любовь перед лицом своих обид: Боль тупит, — но презрение острит.[283] Вгляжусь в тебя острей и обнаружу Смерть на щеках,[284] во взорах тьму и стужу, Лишь тени милосердья не найду;