Тебе за мой
Позор воздаст,
Шутить горазд
И изменять, тебе под стать.
ВЕЧЕРНЯ[132] В ДЕНЬ СВЯТОЙ ЛЮСИ,[133] САМЫЙ КОРОТКИЙ ДЕНЬ ГОДА[134]
День Люси — полночь года, полночь дня,
Неверный свет часов на семь проглянет:
Здоровья солнцу недостанет
Для настоящего огня;
Се запустенья царство;
Земля в водянке опилась лекарства,[135]
А жизнь снесла столь многие мытарства,
Что дух ее в сухотке в землю слег;
Они мертвы, и я их некролог.
Смотрите все, кому любить приспеет
При новой жизни, то есть по весне:
Любви алхимия во мне,
Давно усопшем, снова тлеет
И — что за волшебство —
Вновь выжимает сок из ничего,[136]
Из смерти, тьмы, злосчастья моего;
Любовь меня казнит и возрождает
К тому, чего под солнцем не бывает.
Другие знают радость и живут
Телесной силой, пламенем духовным,[137]
А я — на таганке любовном
Кипящий пустотой сосуд.
Она и я в печали
Как часто мир слезами затопляли[138]
Или в два хаоса его ввергали,
Презрев живых; и часто тот же час
Душа, как мертвых, оставляла нас.
Но если ныне рок ей смерть исчислил —
Господь, избавь! — я представлял бы суть
Шкалы земных ничтожеств:[139] будь
Я человеком, я бы мыслил;
А был бы я скотом,
Я б чувствовал; а древом иль кремнем —
Любил и ненавидел[140] бы тайком;
Да, я не назовусь ничтожной тенью,
Зане за тенью — вещь и освещенье.
Я есмь никто; не вспыхнет мой восток.
Для вас, влюбленных, для хмельного пыла
Дневное скудное светило
Переступает Козерог:[141]
Войдите в ваше лето;
Она ж уйдет, в державный мрак одета;
И я готовлюсь к ночи без рассвета —
Ее кануном стала для меня
Глухая полночь года, полночь дня.
КОЛДОВСТВО С ПОРТРЕТОМ
Что вижу я! В твоих глазах
Мой лик, объятый пламенем, сгорает;
А ниже, на щеке, в твоих слезах
Другой мой образ утопает.
Ужель, замысля вред,
Ты хочешь погубить портрет,
Дабы и я погиб за ним вослед?[142]
Дай выпью влагу этих слез,
Чтоб страх зловещий душу не тревожил.
Вот так! — я горечь их с собой унес
И все портреты уничтожил.
Все, кроме одного:
Ты в сердце сберегла его,
Но это — чудо, а не колдовство. 
