Любовь со мною расквиталась?
К тебе я сердце нес в груди,
А после нашей встречи что с ним сталось?
Будь у тебя оно — в ответ
Твое смягчилось бы. Но нет!
Любовь его по прихоти нежданной
Швырнула об пол, как сосуд стеклянный.
Но так как полностью в ничто
Ничто не может обратиться,[151]
Осколков тысяча иль сто
В моей груди сумели разместиться.
В обломке зеркала — черты
Все те же различаешь ты;
Обломкам сердца ведомы влеченья,
Восторг и грусть... Но не любви мученья.
ПРОЩАНИЕ, ЗАПРЕЩАЮЩЕЕ ПЕЧАЛЬ
Как шепчет праведник «пора»
Своей душе, прощаясь тихо,
Пока царит вокруг одра
Печальная неразбериха,
Вот так, без ропота, сейчас
Простимся в тишине — пора нам;
Кощунством было б напоказ
Святыню выставлять профанам.
Страшат толпу толчки земли,[152]
О них толкуют суеверы;
Но скрыто от людей вдали
Дрожание небесной сферы.[153]
Любовь подлунную томит
Разлука бременем несносным:
Ведь суть влеченья состоит
В том, что потребно чувствам косным.
А нашу страсть влеченьем звать
Нельзя, ведь чувства слишком грубы;
Нерасторжимость сознавать —
Вот цель, а не глаза и губы.
Страсть наших душ над бездной той,
Что разлучить любимых тщится,
Подобно нити золотой,
Не рвется, сколь ни истончится.[154]
Как ножки циркуля,[155] вдвойне
Мы нераздельны и едины:[156]
Где б ни скитался я, ко мне
Ты тянешься из середины.
Кружась с моим круженьем в лад,
Склоняешься, как бы внимая,
Пока не повернет назад
К твоей прямой моя кривая.
Куда стезю ни повернуть,
Лишь ты — надежная опора
Тому, кто, замыкая путь,
К истоку возвратится скоро.
ВОСТОРГ[157]
Там, где фиалке[158] под главу
Распухший берег лег подушкой,[159]
У тихой речки, наяву,
Дремали мы одни друг с дружкой.
Ее рука с моей сплелась,[160]
Весенней склеена смолою;[161]
И, отразясь, лучи из глаз[162]
По два свились двойной струною.
Мы были с ней едины рук
Взаимосоприкосновеньем;
И все, что виделось вокруг,
Казалось нашим продолженьем. 
