Джон Браннер – Всем стоять на Занзибаре (страница 39)
– Но Гвинни…
– Делай как сказано! – Она топнула ножкой.
Усилием воли подавив тошноту, она сказала:
– Прошу прощения, мистер Маллиган, но… ну… я бы сказала, это не совсем подходящий для вас маскарад, правда?
– Неподходящий маскарад, мать твою? – проворчал Чад Маллиган. – Да я последние пару лет так хожу. Неподходящим будет то, во что я превращусь после того, как твои механики меня починят. Но я сдаюсь. Баста. Полнейшая – богу ее в задницу – инертность этого ослиного отродья меня доконала. Я аргументирую, реву, перемазываюсь в дерьме – все не в коня корм. Меня все равно не слушают. Поэтому я решил сделать себе косметический ремонт, а потом присоединиться к вам, свиньям гардаринским, и удебоширить себя до смерти. Ладно, куда вы меня хотите заткнуть, чтобы остальные ваши клиентки не видели, в каком я состоянии?
И добавил через плечо, когда Дэнни-бой уже уводил его по проходу:
– Пошлите кого-нибудь за квартой спиртного, ладно? Надо же мне как-то набраться мужества перед чисткой.
В гуще событий (8)
Будьте добрее к проштрафившимся друзьям
МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: поскольку постановлением нью-йоркского муниципалитета воспрещалось одному человеку занимать площадь, стократно превышающую установленные нормы, Гвиневра выложила крупную сумму отступного своему мужу, с которым развелась главным образом потому, что его фамилия была Двиггинс, и заставила его купить на эти деньги пустующую квартиру под ее пентхаусом, а затем сдать ей на неопределенный период по бросовой цене, что не противоречило закону и являлось главной лазейкой, позволяющей хвастливым нуворишам современных перенаселенных городов обзаводиться столь безусловным символом богатства и статуса, как жилище во много раз больше того, что разумно требуется одному человеку: а именно, две комнаты одна над другой сорок восемь на тридцать два фута каждая, две (дитто) тридцать на восемнадцать, две (дитто) двадцать один на восемнадцать, четыре смежных ванных и два, нет, четыре дополнительных туалета, две кухни-столовых и открытый сад на крыше, который по требованию Гвиневры хитроумный архитектор вывернул наизнанку, превратив в зимний: пальмы, лианы, диваны и дорожки располагались на уровне нижней квартиры, а на уровне пентхауса разместились установки автоматического полива и удобрения, а также лампы искусственного солнечного света, необходимые для здорового роста цветов и растений.
СОДЕРЖИМОЕ (ПОСТОЯННОЕ): самый большой по числу предметов комплект полиформной мебели, когда-либо изготовленный для частного лица и включающий большие обеденные столы, трансформируемые в письменные столы или ширмы, и столики, превращаемые в книжные стеллажи или тележки, и стулья с прямой спинкой, превращаемые в стулья с откидной спинкой, превращаемые в шезлонги, и шезлонги, превращаемые в диваны, и диваны, превращаемые в кровати, и кровати, превращаемые в ложа, пригодные для одного, двух, трех и более человек, и так далее, – теоретически способный адаптировать квартиру для любых целей: от многолюдного политического собрания, где приглашенные сидят за длинным столом, пристально рассматривая предложенный на обсуждение предмет, до вечеринки вроде сегодняшней, где все приглашенные размышляют, когда же – как они надеются – рассматриваемый предмет будет предложен.
СОДЕРЖИМОЕ (ВРЕМЕННОЕ, СТАЦИОНАРНОЕ, НЕСКОРОПОРТЯЩЕЕСЯ): новомодные безделушки, картины, украшения, телефон, телевизор, полиформатор, голопроигрыватель, система лазерной подсветки и освещения (все последней модели) и даже книги – хотя судьба последних висит на волоске как потенциально немодных.
СОДЕРЖИМОЕ (ВРЕМЕННОЕ, СТАЦИОНАРНОЕ, СКОРОПОРТЯЩЕЕСЯ): несколько десятков блюд, поставленные фирмой по обслуживанию банкетов и относящиеся к двадцатому веку по текстуре и внешнему виду, но необязательно по вкусу (некоторые существенные компоненты в таких блюдах, как небройлерный цыпленок и медленно закопченный бекон, в условиях современной пищевой промышленности воспроизвести уже невозможно), плюс бутылки и ящики, бочонки и коробки, консервные и жестяные банки, упаковки крепкого спиртного и благовоний, вина и марихуаны, пива и даже табака вызывают у гостей декадентский трепет: мол, «я схватил жизнь за хвост», что также должным образом соответствует периоду.
СОДЕРЖИМОЕ (ВРЕМЕННОЕ, ПЕРЕМЕЩАЮЩЕЕСЯ, НО В НЕКОТОРОМ СМЫСЛЕ РАВНО СКОРОПОРТЯЩЕЕСЯ): сто пятьдесят человек, включая хозяйку, ее гостей и обслуживающий персонал от компании по организации банкетов, которая пользуется доброй славой среди «новых бедных» мира сего, так как скрывает оплату труда официантов и уборщиц за счет раздувания цен на закупаемые продукты (это позволяет персоналу укрываться от налогов на работу по совместительству, на которые теоретически должна уходить вся выручка, какую живущий за государственный счет получатель пособия по безработице может извлечь из подобного случайного приработка).
ПРИЧИНА И ПОВОД: заставить гостей разыгрывать фанты и платить штрафы, что, пожелай она того, даст ей шанс поставить жертв в настолько отвратительно неловкое положение, что они никогда больше не захотят ее видеть.
СТОИМОСТЬ: около трех тысяч долларов.
ПОЛУЧЕННАЯ ПРИБЫЛЬ: с оценкой придется подождать до конца вечеринки.
Лязг снующих лифтов, суета в дверях, звон бокалов и толчея взявшей хороший старт попойки.
АУДИО: более или менее терпимые, воссозданные записи второй половины прошлого века, не самые новые (все, что относится к девяностым, уже несносно vieux- jeu[31]). Нет, это обязательно семидесятые, которые теперь приобрели некий пикантный шарм, а также исключительно то, что напрямую связано с музыкальными веяниями, допустимыми за стенами квартиры, то есть chants sans paroles[32], с успокаивающими, довольно монотонными ритмами пять восьмых, пять четвертых или семь восьмых. Качество записи паршивое, и делимые на два ритмы кажутся избитыми и скучными после таких изысков, как пять одиннадцатых. Но каждая из пластинок якобы разошлась миллионным тиражом.
ПОДСВЕТКА И ОСВЕЩЕНИЕ: в основном оттенки, модные в девяностых, поскольку их можно терпеть и в настоящее время: зеленого яблока, желтого лайма и неизбежные бледно-голубые; но хамелеонохром – продукт нынешнего века, следовательно, в лазерном проекторе отключен муар, который был бы минимально допустимым, а потому краски – сплошь плоские и довольно однообразные.
ВКУСОВЫЕ ОЩУЩЕНИЯ: вероятно, станут наибольшим успехом вечеринки, никаких «отверток», никаких «кабриолетов» и напитков-однодневок, вместо них – карта фантастических коктейлей по рецептам, выкопанным из 1928-го и специально запрограммированным в робобары. Лонгдринки вроде «Девичьей радости» или «Услады грудей» должны понравиться хотя бы за забавные и глупые названия. Еще – экзотические блюда. Выпадают из периода, но совершенно неизбежны. Щедрые запасы антиалка, рвотного и препаратов, снимающих побочные эффекты самых распространенных стимуляторов: ягинола, мозголома и триптина. Да, они на тематической вечеринке недопустимы, да, они слишком современные, слишком уж этого века, но народ заявится, закинувшись каким-нибудь из них, а то и всеми сразу.
НАРЯДЫ И ТУАЛЕТЫ: самая невероятная, самая феноменальная коллекция, собранная под одной крышей за это поколение, если, конечно, не считать зал Генеральной Ассамблеи ООН.
1969: хозяйка в туалете из полихлорвинила, самое близкое к по-акулье обтекаемому механическому стилю сегодняшней моды, к сожалению, под него пришлось надеть еще и обязательные для данного года, но плохо сконструированные и довольно неудобные бюстгальтер и чулки с подвязками. Это открытие она сделала слишком поздно: костюм она получила и примерила, лишь когда до начала оставался какой-то час, и уже поздно было что-то менять. Но хотя бы глянцевая поверхность предвещала 2010-е: ей была ненавистна сама мысль о мехах, бархате или еще какой ткани с грубой фактурой, в которые втискивали себя женщины.
– Душечка, триллион лет вас не видела! На вас просто потрясающая оснастка… в ней ходила ваша бабушка?
19??: Норман Хаус в парадном угольно-черном смокинге с настоящей крахмальной рубашкой и белой бабочкой, даже ботинки из отвратительного материала под названием «лакированная кожа» – стопроцентно аутентичные, если судить по трещинам. Гвиневра наградила его ядовитой улыбкой за то, что он не дал ей повода для немедленной атаки, и пожалела, что в этом мрачном одеянии он выглядит бесспорно великолепным.