Джон Браннер – Всем стоять на Занзибаре (страница 37)

– Мне… мне нужно в уборную, – прошептал он. – Располагайтесь, будьте как дома.

Опустошив мочевой пузырь, он потянул на себя дверцу аптечного шкафчика и сперва посмотрел на собственное отражение: затуманенный взор, небрит, – потом на расставленные по полкам пузырьки, пакетики и баночки. И наконец потянулся за таблетками «Просыпайся», и его пальцы коснулись соседней склянки. В силу привычки он прочел наклейку: «ЯД. НЕ ДЛЯ ВНУТРЕННЕГО УПОТРЕБЛЕНИЯ».

Внезапно на него накатил тот же страх, какой охватывал его в давних ночных кошмарах. Стуча зубами, он вцепился в раковину, чтобы не рухнуть на пол, мир сузился до туннеля с ослепительно-белым пятном в конце – наклейкой, на которой горели слова про яд.

Фауст, наверное, испытывал нечто похожее. Звезды все движутся, время спешит, час пробьет, дьявол придет, и Фауст будет обречен… Сколько он купил за свою душу… десять лет?

Что они заставят меня сделать? У меня хотя бы есть один выход, в котором было отказано Фаусту… Возможно, это будет не быстро, но если они решат, что у меня проблемы с прямой кишкой, а не мочевым пузырем. Горсти таблеток за раз должно хватить.

Схватив с полки склянку, он отвернул крышку. На дне непрозрачного пузырька – словно в насмешку – лежал ком белой пыли.

Все тело вдруг покрылось гусиной кожей, но пробившая его честная дрожь от холода хотя бы прогнала трясучку и спазмы ужаса. Он уронил склянку, а следом за ней крышку в мусорную корзину и проглотил таблетки «Просыпайся», которые и намеревался принять.

Пару минут спустя он повернулся и неспешным ровным шагом вышел из ванной.

Его ждало новое потрясение: вместо того чтобы настучать на робобаре код кофе, как сделал бы любой гость, Шритт воспользовался кофеваркой, которую Дональд держал у себя в спальне вместе с банкой своего любимого сорта.

Господи, сколько же эти люди обо мне знают? Под утро, когда я так глупо проговорился Норману…

Тем не менее его голос почти не дрогнул, когда он сказал:

– Я и не догадывался, что вы так пристально за мной следите.

– Боюсь, таков установленный порядок, – пожал плечами Делагани. – Как вам известно, мы предпочитаем, чтобы наши оперативники жили одни, но, учитывая, как сегодня обстоит дело с квартирами, это сейчас само по себе уже было бы подозрительным. Мистер Хаус, конечно, чистехонек, респектабельный мусульманин и занимает ответственную должность, но, надо признать, тот факт, что вы оба оказались в одной и той же сети терок, заставил нас немного поволноваться. Особенно вчера вечером, когда мы засекли хитрый «жучок» в полиоргане. Я с такими раньше не сталкивался, и, будь оно неладно, устройство почти не защищено от случайного включения.

Держа свою чашку очень осторожно, чтобы ни капли кофе не пролилось через край, Дональд сел.

– Э… а как вы о нем узнали?

– Приказ о вашей активации пришел вчера после полудня, но сразу бежать к оперативнику нельзя. Сперва проводят предварительное изучение ситуации, выборочный просмотр материала, чтобы убедиться, что с прошлой проверки ничего не изменилось, и… ну, кое-что определенно изменилось. Мы подключились как раз в тот момент, когда терка подслушивала.

– В квартире полно «жучков».

– «Жучков» здесь больше, чем тараканов в ночлежке, – слабо улыбнулся Делаганти. – Разумеется, не все они наши. Покажи ему, Шритти.

Сержант Шритт нагнулся возле Норманового кресла и поковырял пальцем под подлокотником – Дональд не разобрал, где именно. Когда он выпрямился, то держал между большим и указательным пальцами маленький блестящий «гвоздик».

– Думаю, это «Фригидейр», – сказал Делаганти. – Или точнее, основа «жучка» – их. А вот наконечник – наш. Как говорится, у крупных паразитов есть мелкие паразиты. За эти стены не выходило ничего, чего мы не подредактировали бы. Нельзя, чтобы мистера Хауса замарали удачными акциями промшпионажа. Кое-кто мог бы привлечь его внимание к вам и сложить два и два. Однако вчера вы были на грани провала… просто чудо, что мы успели поймать девчонку.

– Это вы ее увезли?

– Ну да. Едва-едва успели. Мне пришлось всех снять с наблюдения и отправить ее выслеживать, но нам удалось перехватить ее до того, как она продала свой товар.

– Вы хотите сказать, что кто-то отслеживал все, что я делал или говорил за последние десять лет? – с нажимом спросил Дональд.

– Да нет же. С неактивированными агентами приходится полагаться на случайную выборку. Записывается все, но компьютер обычно сканирует только половину материала, он запрограммирован на поиск ключевых слов. Для вас составлен тезаурус, думается, из тысячи с лишним, и мы отслеживаем возникновение в разговоре каждого из них. Но на самом деле тщательно просмотрено только двадцать или двадцать пять часов ваших действий за последний год. – Он помолчал. – Вы как будто встревожены, – добавил он. – Это вполне естественно… В сегодняшнем перенаселенном мире частная жизнь – самая большая ценность. Но заверяю вас, мы старались по возможности в нее не вторгаться.

– Но с момента приказа об активации вы наблюдали за мной непрерывно?

Брови Делаганти поползли вверх.

– Нет, я же только что вам сказал. Мне пришлось всех от вас отозвать, чтобы отыскать эту терку.

Не пережимай. Если повезет, они не дадут себе труда проверить записи предрассветных часов, и тогда, возможно, все обойдется. Самое худшее, что мне грозит, это предстать перед трибуналом за нарушение «легенды». Возможно, я им нужен для какой-то малости, скажем, помочь с анализом разведданных…

– Надеюсь, мои вопросы не показались вам излишне любопытными, – рискнул сказать Дональд вслух. – Но… ну… за десять лет все постепенно стало нереальным, а в последнее время мне стоило немалого труда убедить себя, что активация вообще возможна.

– Откровенное замечание, – одобрил Делаганти. – Я сам постоянно твержу Вашингтону, что им следует пойти на риск нарушить «легенду» и производить случайные активации, чтобы держать оперативников в форме, отправляя хотя бы на символические задания во время официального отпуска. Еще кофе?

– Спасибо, я еще первую чашку не допил.

– Вы не против, если я себе налью? Что-нибудь еще?.. Ладно! Тогда перейдем к делу. – Делаганти откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. – Плавучая база, Эллей, шесть папа-мама завтра. У нас есть для вас выездные документы, полномочия на свободный проезд и так далее. Сержант Френч сейчас вам их отдаст. До тех пор у вас назначены какие-либо дела или встречи?

– Завтра?

– Знаю, знаю, долгое ожидание все только усложняет. Но боюсь, такова жизнь. Так как насчет встреч?

Дональд потер ладонью лоб.

– Кажется, ничего… Нет, постойте, вечеринка сегодня вечером. У Гвиневры Стил.

– Непременно пойдите. Но обязательно следите, чтобы вам ни в коем случае ничего не подсунули. Слышали про вчерашнее? Кто-то помазал перила кафедры в соборе препаратом под названием «Истина или последствия», и всеми уважаемый епископ наговорил своей пастве весьма неклерикальных вещей.

– Как будто нет.

– По основным каналам это не крутили, надо думать, они поддались давлению общественных групп. Но такое имело место, и, по рассказам очевидцев, тот еще был спектакль. Не позволяйте, чтобы то же случилось и с вами, вот и все. Утром вам позвонят, чтобы известить о каких-то финансовых проблемах в компании, акциями которой вы якобы владеете, и это будет причиной вашего отъезда. Поводом для вашей задержки станет очаровательная терка, ночи с которой, с сожалением признаю, для вас не запланированы, но она послужит весьма убедительным алиби для любого, кто летает по прямой орбите.

Сержант Оден усмехнулся себе под нос.

– Вы хотите сказать, что я уезжаю надолго? – спросил Дональд.

– Не знаю. – Допив свой кофе, Делаганти встал. – Однако такова программа, и не я ее составил. Надо думать, в Вашингтоне есть полный компьютерный анализ.

– Но не могли бы вы хотя бы сказать мне… – Из подсознания всплыла полузабытая фраза, как пузырек от гниющей водоросли со дна стоячего озерца: – Это полевое задание?

– О да! – Делаганти как будто удивился. – Я думал, ваша лингвистическая специализация это подразумевает. Ведь у вас ятакангский, так?

– Меня пошлют в Ятаканг? – Дональд сам не заметил, как, сжав кулаки, чтобы не дрожали руки, вскочил на ноги. – Но это же абсурд! То есть я всего лишь прошел ускоренный лабораторный курс десять лет назад и…

– Лейтенант, – с опасным нажимом произнес Делаганти, – вам не стоит волноваться, способны ли вы выполнить это задание. Вас сделают способным.

– Что?

– Сделают способным. Полагаю, вы сталкивались с коммерческой рекламой процесса под названием «опустошение»?

– Кажется, да. Но какое это имеет отношение?..

– Мы опустошаем-таки людей. И это работает. Если под рукой нет никого, пригодного для данного задания, мы берем самое близкое, что есть, и обрабатываем, пока не получим то, что нам нужно. Не волнуйтесь, вы справитесь… При условии, что это задание вообще в человеческих силах. Подумайте об этом и расслабьтесь. Но, наверное, и транк тоже пососать не мешает.

Делаганти махнул своим шестеркам. Френч протянул запечатанный официального вида конверт Дональду, который взял его непослушными, онемевшими пальцами, после чего все разом пробормотали «до свидания» и вышли, а он остался стоять, чувствуя себя совсем маленьким и напуганным и жалея, что ему не удалось умереть.