Джон Браннер – Всем стоять на Занзибаре (страница 106)
– Этому меня учили в детстве, а ведь в современных людях осталось еще много иррационального. Я никогда не был близок к смерти, разве что когда подхватил вирус. А это случилось, когда я был еще ребенком. Предполагается, что свое право на свободную волю можно выкупить, сделав что-то, что прикажет тебе спаситель, так?
– Отлично сформулировано. Может, несколько вычурно и старомодно, но на прекрасном английском. – Дональд ответил рассеянно: до него только что донесся плеск сброшенных в воду сетей. В любую минуту трюм начнет наполняться рыбой, которую на них станут сваливать бог знает сколько раз, пока лодка не сможет взять курс на дальний берег пролива.
Сугайгунтунг механически, точно магнитофонная запись, продолжал:
– Я же ученый, я знаю, что, сжигая вулканчик благовоний, никак не можешь умилостивить настоящий вулкан, и все же, когда моя жена зажигала такой для Дедушки Лоа, комнаты наполнялись ароматом, и почему-то я… мне становилось от этого лучше на душе. Это вам понятно?
Дональд вспомнил, как Норман раз за разом выбрасывал деньги, подписываясь на бюллетень ловкачей из Бюро генеалогических изысканий, и кисло усмехнулся.
– Пожалуй, да, – признал он.
– Но видите ли, я все думал и думал… Убей меня мокер, за что бы меня вспоминали? Не за то, чем я горжусь, не за каучуковые деревья и не за бактерии, которые я вывел, чтобы одни одевали, а другие кормили людей. Меня запомнили бы за то, чего я сам не обещал, чего я сам не мог бы сделать! Обо мне стали бы вспоминать как о самозванце, правда? – В его голосе прозвучала мольба, словно Сугайгунтунг отчаянно искал оправдание своему решению.
– Весьма вероятно, – согласился Дональд. – И это было бы нечестно.
– Вот именно, это было бы нечестно. – Сугайгунтунг повторил фразу с каким-то странным пылом. – Никто не имеет права красть чужую репутацию и использовать ее, чтобы поддержать лживое заявление. Это факт. А теперь у меня ведь появится шанс рассказать правду, да?
– У вас будут все возможности, о каких вы только пожелаете.
Внезапно с визгом петель откинулся люк, и в трюм хлынул первый улов мерзко бьющихся рыбин, которые вот-вот умрут в чуждой среде. Последовал второй, потом еще и еще, пока не выросла гора, закрывшая двух беглецов от любого, кто просто заглянул бы в люк.
А перевернуло – неожиданно – желудок Дональду то, что умирали они не беззвучно.
Мир понемногу превратился в темное вонючее ничто.
Он, наверное, задремал, ведь только так возможно было бежать от реальности, поскольку не сразу отозвался на приглушенный оклик шкипера:
– Мистер Хоган! – А потом так же тихо из люка донеслось: – Нам повезло, патрульный катер, который сегодня в наряде, направляется в противоположную сторону, нам видны их огни. Поспешите, мы сейчас сможем высадить вас на берег.
Дональд, все мышцы которого затекли от долгого лежания в неудобной позе, с трудом пробрался через горы склизкой рыбы. К его рукам и ногам льнула чешуя, поэтому он местами фосфоресцировал, как ятакангский призрак на храмовой росписи. Перебросив тело на палубу – ощупью, поскольку шкипер погасил фонарь на мачте, – он развернулся и помог выбраться Сугайгунтунгу. Несмотря на парусину, они промокли до нитки, так как вода, стекая с рыбы, скапливалась на дне трюма, и теперь, дрожа, оба стояли на непрочной палубе.
– Я дал сигнал часовым, которые прячутся среди деревьев, – прошептал шкипер. – Они знают, что мы друзья, и не станут в нас стрелять.
– Что делает ваша команда? – спросил Дональд, увидев, как двое матросов, перегнувшись через борт, нашаривают что-то в темноте.
– На дне есть трос, – сказал шкипер. – Нельзя поднимать шум, включая мотор, а ветер слишком слабый, быстро он нас не понесет… Ага!
Раздался слабый всплеск, – это рыбаки вытащили трос. К тросу они прикрепили крюк, а потом, напрягая мускулы, начали подтягивать корабль к берегу. Небо над головой было затянуто густыми облаками, но Дональд все равно сумел различить границу между черным небом и черной землей. Слева от них, на склонах Дедушки Лоа, будто насмехаясь, перемигивалось несколько огней.
Лодка дернулась, и Сугайгунтунг схватил его за руку, едва не лишив равновесия обоих.
– На берег, быстрее! – приказал шкипер. – Вон уже огни патрульного катера возвращаются.
Дональд никак не смог бы отыскать патрульные огни во множестве огней с рыболовецких судов, усеявших пролив. Однако глупо спорить со знатоком.
– Как вы объясните, что приплыли сюда, если вас остановят? – спросил он.
– Скажем, что хотели избавиться от рыбы-собачки.
– Что это такое?
– Маленькая круглая рыбка, но вся утыкана шипами. От яда в них можно сойти с ума, если о них уколоться. Они не посмеют сойти на берег и искать ее в темноте, потому что она даже мертвая опасна. – Шкипер тронул его за плечо, подталкивая вперед. – Скорей. Если они подойдут поговорить с нами, то неминуемо спросят, почему нам понадобилось столько времени, чтобы бросить в кусты рыбешку!
По совету шкипера, Дональд перебрался через дальний от патрульных огней борт. По колено утопая в мягком песке, он помог спуститься Сугайгунтунгу. Едва коснувшись его, он почувствовал, что ученого бьет безудержная нервная дрожь.
– Прямо в джунгли! – прошептал шкипер. – Вас там встретят. Не бойтесь, не призрак!
И с этой горькой ятакангской шуткой он рывком высвободил из песка и развернул лодку.
Стараясь по возможности не шуметь, не выдать себя плеском, Дональд вывел Сугайгунтунга на сухой берег. Кромка песка оказалась очень узкой, и вскоре за их штанины стали цепляться плети травы, а после и ветки низкого кустарника. Оглянувшись по сторонам, Дональд нашел подобие тропинки и двинулся по ней, Сугайгунтунг следовал в двух шагах позади.
– Стой! – сказали очень тихо по-ятакангски из темноты.
Дональд подчинился так быстро, что Сугайгунтунг налетел на него сзади и вцепился ему в плечи. Теперь Дональд ясно слышал, как у ученого стучат зубы.
Но дом, как выяснилось, не менее враждебен, чем джунгли.
Из укрытия вышли один… двое… трое часовых. В темноте можно было едва-едва различить неправильной формы силуэты голов: на часовых были шлемы с инфракрасными визорами. Двое с пистолетами остались настороженно стоять поодаль, а третий с инфракрасным фонарем подошел поближе, чтобы внимательно рассмотреть Дональда и его спутника. Удостоверившись, что это те самые, кого он ждет, он приказал:
– Следуйте за нами! Постарайтесь не шуметь!
Потом они шли вслепую по туннелю из листвы, который петлял и извивался, точно внутренности змеи. Вероятно, это была просека, которую расчистили, а потом подставили подпорки под нависшие ветки деревьев. Свод из лиан и веток и, возможно, натянутого под ними брезента был сооружен так умело, что Дональд ни разу не увидел ни одного проблеска неба. Наконец тропа пошла вверх.
Сугайгунтунг всхлипывал от усталости, и старший в группе несколько сбавил темп, чему Дональд был весьма благодарен. До сих пор он мог кое-как ориентироваться в пространстве, полагаясь на интуицию, но и она уже начинала отказывать: здесь не было ничего, что свидетельствовало бы о внешнем мире и подкрепило бы его догадки. Насколько он мог судить, они двигались в сторону Дедушки Лоа. Может, уже взбираются на склон? Склон поднимался на девять тысяч футов, и было бы нелепо заставлять Сугайгунтунга карабкаться на такую высоту.
Внезапно мужчина впереди жестом приказал им остановиться. Тяжело дыша, они подчинились. Дональд едва различил обмен паролями с еще одним замаскированным часовым. Получив возможность занять мысли чем-то другим, помимо того, что они слишком быстро поднимаются в гору, Дональд сообразил, что хотя по сравнению с полуденным зноем температура резко упала, воздух тем не менее не был холодным – он ощущал теплое дуновение на лице.
– Проходите, – приказал мужчина, ответивший на окрик часового.
Дональд и Сугайгунтунг повиновались.
Еще через несколько ярдов они очутились на небольшой, также укрытой сводом прогалине, одной стороной упиравшейся в крутой склон. В дальнем ее конце чернела дыра, вероятно, вход в пещеру, высотой не более четырех футов. Дональд с первого взгляда определил то, чего ни за что не увидеть наблюдателям с воздуха: стволы срубленных при расчистке деревьев привязали к оставленным, создав не просто искусственный свод, а своего рода маскировочный экран. На пнях сидели восемь или девять мужчин и женщин в камуфляжной военной форме, вооруженных автоматами. Теплый воздух, который коснулся его лица, исходил от печурки в середине искусственной поляны.
Один из боевиков поднялся.
– Мистер Хоган? – спросил он на хорошем английском. – Меня зовут Джога-Джонг. Добро пожаловать в мою ставку. Сегодня вы нанесли великий удар по врагам свободы в Ятаканге. Доктор Сугайгунтунг, ваше присутствие для нас большая честь.
Ученый что-то пробормотал, но Дональд не разобрал слов.
– И хотя у нас тут не роскошный отель, – продолжал Джога-Джонг, – думаю, мы можем предложить вам даже некоторые удобства, учитывая, что вы проведете у нас несколько дней, пока будете ждать подводную лодку, которая вас заберет. Не бойтесь, печурку инфракрасные детекторы не засекут: вон в той пещере иногда выходит на поверхность горячий источник, от которого поднимается теплый газ. Ближайшее крестьянское поселение почти в километре отсюда. На подступах у меня более сотни верных часовых. И, учитывая, как вас сюда доставили, надо думать, вы уже поняли, что у меня много друзей среди простого народа. Садитесь, пожалуйста. Вы голодны, хотите что-нибудь выпить? Сигарету?