Джон Браннер – Всем стоять на Занзибаре (страница 108)

– Чад! – Норман повернулся. – Пятнадцати минут тебе хватит, или хочешь, чтобы я пошел к Рэнкину и отменил время СКАНАЛИЗАТОРА?

Чад, любопытный не меньше любого зеваки с улицы, тем временем обходил устройства Салманасара. Кое-кому из сотрудников за пультами от его пристального интереса было явно не по себе.

– Что? А! Да, если я не смогу уломать его за четверть часа, то значит, я не те выводы сделал.

– Мистер Маллиган, вы утверждаете, будто за пятнадцать минут способны решить проблему, которая уже неделю не дается нашим лучшим программистам? – Судя по голосу Рекса, от утвердительного ответа он, пожалуй, взорвется от ярости.

Чад закончил изучать внешние устройства Салманасара и лениво повернулся к Рексу.

– А вы кто такой? – поинтересовался он.

– Фостер-Стерн, вице-президент, отвечающий за проекты и планирование. Этот бункер – в ведении моего подразделения.

– Ага. В таком случае вы можете сэкономить часть оставшихся пяти минут, чтобы проверить для меня информацию, которую дал мне Норман, и выяснить, не упустил ли он чего-нибудь важного.

Это новый, совсем другой Чад Маллиган, с удивлением осознал Норман. Он и раньше слышал в голосе Чада презрение, но оно всегда было жгучим, едким от разочарования и неудач. Теперь же это холодное презрение било прямо в цель: так способен говорить человек, распоряжающийся подчиненными, управлять которыми возможно только с помощью сарказма и оскорблений. Подтекст был совершенно очевиден: «Я лучше тебя».

Даже осанка Чада изменилась. Исчезла понурость человека, смирившегося с поражением, пообещавшего допиться до смерти и отказаться от своих амбиций. Его тело будто звенело от напряжения, а глаза горели, словно он изготовился к потрясающему поединку и на пятьдесят один процент уверен, что выйдет из него победителем.

Как будто с тех самых пор, как мы познакомились, он вечно выделывался и притворялся, а теперь об этом забыл и снова стал самим собой.

А Чад Маллиган, когда был самим собой, производил впечатление намного более сильное. Презрительная складка губ, пальцы, пронзающие воздух, словно высекая материал для отрывистых приказов, аура властности, собирающаяся вокруг него, когда один за другим к его аудитории присоединялись все новые сотрудники. Вопрос – ответ. Вопрос не понят, ответ оборван свирепым взглядом. Сотрудники запинаются и заикаются в желании поскорей помочь…

Норман едва слушал. Его недоумение было тем более полным, что совершенно неожиданным. Он рискнул все свои чаяния возложить на человека, которого, оказывается, совсем не знал, и теперь мысль о том, что у него в руках выигрышный билет, никак не укладывалась в голове.

Где же я видел подобную трансформацию раньше?..

Сочетание слов «оказывается, совсем его не знаю» породило цепь ассоциаций, а та привела к ответу, на первый взгляд нелепому: Дональд Хоган.

Но факт оставался фактом. Ведь Дональд случайно и на короткое время тоже раскрылся: когда проявил вдруг лихорадочный интерес к забавной и потенциально важной детали, которую можно потом подставить – как недостающий кусочек головоломки – в поразительную новую картину событий. Вот так Дональд вдребезги разнес представление о нем Нормана, словно реальный человек протянул вдруг руку из-за его спины и разбил кривое зеркало, в которое он до того предпочитал смотреть.

Голыми руками убил мокера? Только не Дональд. Только не это безмятежное ничтожество, которого я десятки раз подзуживал и пытался вывести из себя в бытовых перебранках!

Его передернуло от представшей перед его мысленным взором картины: он раздразнил своего квартиранта, и вот его тело лежит на полу в луже крови. Усилием воли он заставил себя вернуться к настоящему.

– Осталась одна минута, да? – говорил Чад. – Тогда прокрутим еще раз всю процедуру. Я произношу ключевое слово «вопрос», и это включает устройство конвертирования ответа Салманасара. Если это не срабатывает или ответ меня не устраивает, я должен дать команду «остановить» или «отменить» в зависимости от того, хочу ли я вернуться к прежней теме или перейти к другой, верно?

Слушатели разом кивнули.

– Что мне сказать, если я хочу, чтобы он принял новые данные?

Полное недоумение на лицах. Наконец Рекс сказал:

– Ну, мистер Маллиган, думаю, вам на самом деле не следует…

– Заткнитесь. Что я должен сказать?!!

– Вы должны сказать «постулировать», – неохотно ответил Рекс.

– Это для гипотезы! Что я должен сказать, чтобы действительно заставить его принять их?

– Ну, понимаете, программирование его свежим материалом на вербальном уровне не предусмотрено, поэтому…

– Мистер Фостер-Стерн! Будете ставить мне палки в колеса, я сию минуту скажу Норману, пусть идет договаривается об отмене времени СКАНАЛИЗАТОРА, а вы ведь этого не хотите, правда?

Рекс сглотнул так, что подпрыгнуло адамово яблоко у него на шее.

– Вам надо будет сказать: «Повторено трижды подряд», – слабо выдавил он.

Чад было воззрился на него недоуменно, потом расплылся в улыбке.

– Черт! Похоже, в этом чудовищном зиккурате у кого-то все-таки было чувство юмора! Но готов поспорить, что тот, кто это придумал, долго тут не продержался.

Техник, стоявший у печатного устройства Салманасара, крикнул:

– Допуск, эр… Время голосового ввода команд пошло!

Знайте – истина в том,

Что повторено трижды подряд!

Этот дурацкий отрывок из «Охоты за снарком» вертелся в голове Нормана, пока он наблюдал, как Чад со сводящей с ума медлительностью подходит к микрофону. Тут он сообразил, что сравнение Чада с готовящимся к поединку чемпионом было верным. Для Чада это был уникальный случай, единственная, по сути, трудность, попытка преодолеть которую могла бы заставить его отказаться от навязанной самому себе роли растерявшего иллюзии циника.

– Салманасар? – сказал он в микрофон. – Привет, Сал. Меня зовут Чад Маллиган.

Норман и раньше слышал голос Салманасара, но при этих звуках его всегда пробирала дрожь, и не потому, что он принадлежал существу, кардинально отличному от человека, а потому, что пробуждал слишком много ассоциаций. Этот голос был синтезирован на основе модуляций речи известного оперного баритона и обладал довольно приятными интонациями.

Но певец был мертв, покончил жизнь самоубийством, и как раз поэтому слушать бестелесный голос было почти невыносимо.

– Я знаю ваши книги, мистер Маллиган, – сказал Салманасар. – У меня в памяти также есть несколько ваших телеинтервью. Я узнаю ваши голос и внешность.

– Весьма польщен. – Чад рухнул в кресло перед микрофоном и направленной на него батареей камер. – Ну, полагаю, у тебя нет времени на пустую болтовню, поэтому перейду прямо к делу. Вопрос: В чем проблема с Бенинским проектом?

– Он неосуществим, – ответил Салманасар.

Норман скосил глаза на Рекса. На взгляд невозможно было определить, вызвано ли его лихорадочное беспокойство небрежностью Чада или сознанием того, что использование Салманасара таким образом замедляет молниеносную реакцию компьютера до уровня, близкого к человеческому, и потому теряется драгоценное время. Наделить машину способностью говорить на обычном английском означало, что речь прогоняется через периферийные устройства, которые работали со скоростью в тысячу раз меньшей, чем лазерный светописец.

– Вопрос: Почему?

– Предложенные мне данные содержат неприемлемые аномалии.

– Вопрос: Прав ли я, говоря, что ты не веришь тому, что тебе до сих пор говорили о Бенинии?

Повисла минутная пауза. Рекс сделал полшага вперед, начал уже что-то говорить о антропоцентрических концепциях, которые заставят Салманасара искать ответ по всем банкам памяти.

– Да. Я этому не верю, – объявил искусственный голос.

– Гм… – Чад дернул себя за бороду. – Вопрос: Какие элементы данных неприемлемы? Будь максимально конкретным.

Еще одна, более длительная пауза, в которую Салманасар пересматривал все, что в него когда-либо закладывали по данной теме, и отбрасывал все, кроме самого существенного.

– Человеческий фактор, затрагивающий социальное взаимодействие, – наконец, сказал он. – Затем…

– Остановить, – отрезал Чад. Он снова запустил пальцы в бороду и потянул за нее. – Вопрос: Тебя научили языку шинка?

– Да.

– Вопрос: Представленный тебе словарный запас этого языка принадлежит к числу аномалий, заставивших тебя отвергнуть данные?

– Да.

Программисты и техники начали обмениваться изумленными взглядами. Один или два даже рискнули поднять уголки губ.

– Вопрос: Условия жизни, описанные тебе как наличествующие в Бенинии, относятся к тому типу, который заставляет ожидать от ее населения поведения иного, чем то, о котором тебе рассказывали?

– Да.

– Вопрос: Являются ли политические отношения Бенинии и соседних с ней стран еще одной аномалией?

– Да. – Ответ последовал без тени задержки.

– Вопрос: Является ли политическая структура страны также аномалией?

– Да.

– Вопрос: Максимально конкретно опиши свое использование термина «аномальный».

– Антоним: сообразный, согласующийся. Синоним: не согласующийся, несообразный. Смежные понятия: соответствие, сообразность, конгруэнтность, тождество…