Джон Бакен – Замок Гай (страница 10)

Шорох гравия под ногами Джейки и Дугала привлек внимание хозяйки — женщины лет сорока пяти, с фигурой напоминающей героинь былин или сказаний. Женщина была широкоплечей, крепкой и по-гренадерски высокой. Её прекрасное, широкое лицо было загорелым, словно жёлудь, а черные волосы и глаза напоминали о цыганских корнях.. Думается, она только что занималась сбиванием масла, поскольку руки её были обнажены, а юбка заправлена наверх и стянута ремнём килта так, что была видна под ним пёстрая нижняя — всё это вместе делало её похожей на воительницу из какого-нибудь клана горцев.

Но приветствие её не было воинственным, как ожидал Джейки. Наоборот, увидев их, она весело рассмеялась. Она стояла в дверном проёме и буквально тряслась от смеха. Затем, жестом руки потребовав тишины, она спустилась с крыльца и поманила наших путешественников к воротам сада — вероятно, она не желала, чтобы в доме слышали их разговор.

— Вы получили мою открытку, миссис Каттерик? — спросил Джейки, когда они остановились под рябиной.

— Да, я получила. И рада видеть, что ты не соврал и приехал. Да только момент сейчас не тот. У меня уже есть постоялец.

— Мы вовсе не хотим доставить вам неудобство, миссис Каттерик, — начал Джейки. — Мы вполне можем пройти дальше по ручью до озера. Пастух пустит нас переночевать в шалаше.

— Не говори ерунды. Никогда ещё Тибби Каттерик не указывала своим друзьям на дверь. Да и запасные кровати для вас найдутся. Но момент, и вправду, не тот, я занята сейчас другим делом. Я нынче вроде как караульщица.

— Вы… кто?!

— Караульщица. Ну, знаешь, кто охраняет. У меня тут один особый постоялец, и до завтрашнего утра я никак не могу взять других… Знаешь, я тебе всю правду скажу, как на Евангелии. Сын моего сводного брата учится в колледже на священника, и завтра утром у них выборы — ректора, директора, не знаю кого. И там выставился один глупый парень, который моего племянничка однажды ужас как оскорбил. Ну, Эрчи мой, он же весёлый, зла не помнит, и потому он взялся провернуть одну потешную штуку: он его похитил! Как уж точно похитил, я тебе сказать не могу, сама не знаю, но вчера заполночь он приехал сюда в тамабиле, привёз этого парня и заставил меня побожиться, что я не выпущу его раньше послезавтра… Так что, теперь я вроде как караульщица!

И миссис Каттерик вновь содрогнулась в приступе неодолимого смеха.

— Так что, он сейчас в доме?

— В самой лучшей комнате. Я растопила ему камин, а то он всю дорогу дрожит. Каков он из себя? Ну, такой ворчливый коротышка, лысый и в дурацких очках. Как по мне, так староват для студента, но Эрчи мне пояснил, что на доктора надо долго учиться. Линклейтер его прозывают.

— С ним были проблемы? — с тревогой спросил Дугал, словно бы желая помочь «караульному» в её заботах.

— Нет, никаких. Мой муженёк нынче на ярмарке в Гледмауте, да только я и одна справлюсь с двумя такими, как этот парень. Нет, он даже и не пытался что-то сказать. Просто поужинал, словно у себя дома, и только «спасибо» сказал, а больше и ни слова. Я дала ему ночную рубаху Джона, а утром он побрился мужниной бритвой. Нет, он не буйный, говорит тихо, никаких хлопот с ним. Выговор у него вроде как английский, а меня он прозывает «мадамой». Может, Эрчи и не шибко хорошо с ним поступил, но племяш есть племяш — не могла же я его прогнать…

Джейки снова сказал, что не хочет причинять неудобств, и лучше они переночуют у пастуха, и снова его предложение было отклонено.

— Теперь, когда вы всё знаете, можете остаться, — сказала миссис Каттерик. — Я не могла сказать вам всё у двери кухни, а то бы этот Линклейтер подслушал. Обедать можете со мной на кухне, а на эту ночь для вас найдутся две койки на чердаке. Но будет лучше, если этот парень вас не увидит. А то он может подумать, что и вы замешаны в розыгрыше моего Эрчи. Хотя сегодня он даже ни разу из комнаты не вышел, и ни слова не сказал. Только спросил, как место называется, да далеко ли отсюда до Глен-Кэллоу. Не пойму только, зачем ему в Глен-Кэллоу, если сам он из Киркмайкла, как Эрчи говорил. Ах да, и ещё он хотел послать телеграмму, но я ему сказала, что до почты шешнадцать миль вдоль ручья, и завтра он может пойти туда сам. Но мне просто интересно, как он туда дойдёт в этих лаковых туфлях. Никогда таких не видела — тонкие, словно из бумаги. Можно, конечно, дать ему велосипед Джона, или тот, который молодого пастуха на западном лугу. На нём он, может, и доехал бы… Но, как я всегда говорю, «не переходи моста, не дойдя до реки». С маслом я уже управилась, сейчас поставлю чайник. Не успеете умыться, как он закипит.

Полчаса спустя Джейки и Дугал на кухне набивали рот овсяными лепёшками и свежеиспечёнными булочками, и заливали свою немаленькую жажду ароматным и крепким чаем. А хозяйка, одетая теперь несколько более прилично, председательствовала за столом.

— Мне пришлось и Линклейтеру отнести чай, — извинилась она за задержку. — Он всё дрожит от холода, бедняжка. Места себе найти не может. Пытался книжку читать, да без толку. Пишет сейчас телеграммы, одну за другой. Спрашивал, кто приходил. Я сказала, что два паренька с рюкзаками, прохожие. Кажись, он вас испужался, да и чему тут удивляться. Любой бы испужался, кабы его похитил такой чертёнок, как мой Эрчи. Я попыталась его хоть как то успокоить: сказала насчёт утра и велосипеда моего Джона.

Но ужин вышел не таким весёлым, как прошлый раз, когда Джейки гостил здесь раньше. Миссис Каттерик выглядела озабоченной и вовсе не была настроена на шутки и сплетни. Похоже, новая для неё работа «караульщицы» тяжестью легла на её плечи. Казалось, она всё время прислушивается к звукам, что доносились из задней части её дома. Дважды она даже выходила из-за стола и на цыпочках приближалась к двери комнаты «Линклейтера», чтобы подслушать, чем он там занят.

— Никак себе места не сыщет, — сообщила она, в очередной раз вернувшись за стол. — Ходит и ходит по комнате, словно курица на верёвочке. Как бы с ума не сошёл! Ох, пусть только Эрчи вернётся, уж я накостыляю ему по затылку… Караульщица! Разве ж это работа для порядочной миссис?!

Затем, после вопроса Джейки о сильном буране, что обрушился на долину в прошлом апреле, она на какое-то время чуть-чуть отвлеклась.

— Тридцать три ягнёнка той ночью замёрзли насмерть!.. Джон просидел в шалаше под снегом девятнадцать часов, я уж и не чаяла, что он вернётся. Бедняжка, у него даже еда кончилась — он пил виски с овечьим молоком да спал круглые сутки, только тем и выжил… Я здесь растопила камин и взяла всех ягнят в дом, завернула в одеяла. А потом снег разом стаял, и ручей так вспучился, что нас чуть потоком не смыло! Болото было что твоё море, а с Калдрона вода так и текла. Почта неделю не ходила, так как все мосты отсюдова и до Портоуэя смыло в Солвей… Тсс, тихо!

Она прислушалась. Из гостевой комнаты послышался слабый зов: «Мадам!».

— Это он, Линклейтер. «Мадаму» зовёт — меня, то есть… Уже иду!

Она скоро покинула кухню, прикрыв за собой дверь, а вернулась с серьёзным лицом.

— Спрашивает, не отнесёт ли кто из вас, ребята, его телеграмму на почту. Ужасно волнуется. «Мадам, — говорит он мне своим английским, — уверяю вас, что это вопрос первостепенной важности!».

— Да ну, это нонсенс, — ответил Дугал. — После целого дня пути, отшагать ещё шестнадцать миль?! Пусть ждёт до завтра. Кроме того, пока мы дойдём, почта уже закроется.

— Так-то оно так, но послушайте меня, — сказала миссис Каттерик голосом тихим от благоговения. — Он даст двадцать фунтов тому, кто согласится. У него в кошельке полно денег — он показал.

— Откуда, во имя всего святого, у студента-медика могут взяться двадцать фунтов?! — не поверил Дугал.

— Так я и говорю, что не больно-то он и похож на студента! И на грубияна, который мог обидеть моего Эрчи, он тоже не походит! С виду-то он и мухи не обидит! И он старше меня. Да что там, он даже старше моего Джона! Я ничего не хочу сказать, но что если этот глупыш Эрчи похитил самого лорда-мэра?! И что нам тогда делать?!

— Может лучше нам поговорить с ним, — сказал Дугал. — Как-то нехорошо заставлять его волноваться.

— Только входите по одному, — посоветовала миссис Каттерик. — А то он нервный, что твоя корова. Иди ты, Дугал. Ты меньше похож на студента.

Дугал ушёл, и в кухне повисла тишина. Миссис Каттерик не сводила взгляда с двери комнаты с видом таким драматическим, как будто бы она была в театре и ожидала момента поднятия занавеса. Постепенно Джейки тоже забеспокоился.

— Забавное дело, миссис Каттерик, — проговорил он наконец. — Мы с Дугалом приходим сюда в поисках мира и спокойствия, и обнаруживаем, что Бэк-хаус у озера Гэррох вдруг превратился в бандитское логово. Кэнонри становится оживлённым местечком! Да ещё эти ваши выборы…

— Да, я слышала о них, почтальон рассказывал. Мой Джон сходит на них, если выкроит денёк. Он ходит и голосует каждый раз, как честный человек, но мы никогда толком не слышим, кто их выиграл. Здесь, в ущелье, мы далеки от политики… Тихо! Кажись, это Дугал!

Но это была ложная тревога. Дугал не возвращался ещё минут тридцать, а когда вернулся, то лишь молча открыл дверь на улицу и резким движением головы велел Джейки выйти следом. Дугал провёл приятеля в самый дальний угол сада, а затем посмотрел ему прямо в лицо взглядом таким взволнованным и зловещим, что, казалось, сейчас он сорвётся на крик. Но Дугал не закричал; вместо этого он хрипло зашептал: