Джон Айронмонгер – Кит на краю света (страница 70)

– Спасибо. – Откуда этот бродяга всегда знал время каждого прилива?

– Но все равно будет темно. Солнце не встанет раньше восьми. Но ты сможешь выйти в море и посмотреть на рассвет.

Джо переложил содержимое своего узла в катамаран. Осмотрел хорошо оборудованную каюту. Тут было намного комфортнее, чем в суровом убежище колокольной башни. Он лег на койку и уставился на низкий потолок. «Здесь хватило бы места и для Полли», – подумал он. Они могли бы вместе уместиться на этой кровати. Тесно, но уютно.

Он забрал из колокольни остатки своих вещей и еды. Нашел большие фляжки для воды и наполнил их при помощи деревенского насоса. Сегодня возле насоса никого не было. Вода снова должна была течь по трубам.

Он проверил лодку… веревки и паруса, кранцы и якоря. Он туго натянул швартовые канаты, наслаждаясь тем, как они скользят по рукам.

Смеркалось. На набережной он услышал взволнованные крики. Джо поднялся по лестнице и вышел на палубу. Огни горели в «Буревестнике», гостинице, на рыбном складе, в магазине и в кабинете начальника гавани. Теперь вдоль всей портовой стены мерцали огоньки рождественских гирлянд, светил даже старый маяк. «На день позже, но добро пожаловать», – подумал он. И это был не конец света. На глазах навернулись слезы. Он снова спустился в каюту. С набережной доносился смех, он тоже смеялся. Как странно было смеяться одному. Он расположился за картографическим столом и достал несколько морских карт Кауфмана. Он начнет плыть прямо отсюда, подальше от земли, подальше от всего. «Наверное, я могу отправиться на Таити или на любой из тысячи тропических островов», – подумал он. Он мог бы, но на том острове, куда он направлялся, не было песчаных пляжей или кокосовых пальм. Это был остров со скалистыми бухтами, небольшим лесным массивом из высоких сосен, и там была хижина с каменным камином и туннелем в снегу. Там будет Бригита. И Папа Миккель. Они поджарят утку и съедят ris ala mande. Они смогут насладиться поздним Рождеством. И могли бы поднять стакан за Маму.

Он провел инвентаризацию лодки. Кауфманы забрали ровно столько вещей, сколько могло поместиться в машину, но многое все равно осталось: всевозможные трекинговые устройства, посуда и ножи, в шкафах лежали зюйдвестки и водонепроницаемые плащи, немного еды, бутылки свежей воды, немного красного вина и целый ящик бренди с Азорских островов.

Прощаний не будет. Марсия Броди была права. А сейчас – Полли. Вместо этого он сел с бокалом вина за картографический стол, достал карты Фастнета и Ирландского моря, и размышлял над ними до тех пор, пока не стихли голоса на берегу и не погасли огни. Когда он доставал карты, он нашел в ящике листы бумаги.

Он написал:

Дорогой Мэллори,

этот бренди – мой вам подарок. Я уверен, что вы поделитесь им с Джереми, Демельзой и Мартой. Элвин Хокинг тоже любит бренди, несмотря на то, что о нем говорит Марта. Может, вы оставите ему бутылку. Я уезжаю примерно так, как приехал. Один, ранним утром и без предупреждения. Пожалуйста, простите меня за это. Я должен найти своего отца и мою сестру. Я скучаю по ним больше, чем когда-либо.

Я многим обязан вам и населению Сент-Пиран. И я понял, что рождественский банкет был идеальной прощальной вечеринкой. Я буду счастлив, сохранив этот момент в памяти.

Берегите себя.

Со всей любовью,

Он отнес письмо и ящик бренди на Фиш-стрит и просунул их в коридор. Мэллори уже лежал в кровати.

Джо проснулся до рассвета, даже раньше чаек. Он спал на удивление хорошо.

Мама никогда не высыпалась на лодке Папе Миккеля. Она жаловалась на качку. Хваталась за края койки и ее костяшки пальцев белели от усилий. «Я должна держаться, – говорила она, – или я выпаду отсюда». Папа Миккель над этим смеялся. «Ты не выпадешь из койки», – он пытался один за другим отцепить ее пальцы. «Тебе надо научиться отпускать», – говорил он.

Мама научилась отпускать. Но Папа, Папа все еще где-то дышал, Джо был в этом уверен. Грипп не забрал бы Папу Миккеля. Он сел бы на свою лодку и отравился бы на свой остров. И не обращал бы внимания на холод. «Мы должны оставаться немного холодными». Оставайтесь холодными и продолжайте дышать. Это был его способ победить смерть. Вдохни. Выдохни.

Папа ослаблял Мамину хватку, один за другим разжимал ее пальцы. «Позволь накрыть тебя. Я подоткну одеяла так плотно, что ты никогда не выпадешь, даже во время шторма Ионы», – говорил он.

Она так и умерла с плотно подоткнутыми одеялами. Время от времени Джо брал ее за руку и шептал ей слова Папы Миккеля.

– Просто продолжай дышать, Мама. Продолжай дышать.

Иногда, когда она была в сознании, она поджимала губы, чтобы он видел ее дыхание. Для Джо это выглядело будто воздушный поцелуй.

Мамина кожа за несколько дней до смерти казалась тоньше копировальной бумаги. Он должен был быть осторожен, даже если держал ее руку. Она выглядела такой хрупкой, словно могла разорваться пополам.

– Мама сегодня говорила со мной, – незадолго до конца сказала ему Бригита.

– Что она сказала?

Он сидел со своей сестрой в маленькой чайной комнатке хосписа. Они менялись местами. Бригите теперь было девятнадцать. Она могла водить. Она могла водить машину Мамы – хэтчбэк, который прошел весь путь до атлантического побережья Франции, и обратно. На ней она могла поехать в их маленький домик в Блэкхите и поспать там. Теперь была очередь Джо. Ждать неизбежного.

Стены чайной комнаты хосписа были украшены разноцветными отпечатками детских ладоней, каждый был помечен именем и датой. Настенная живопись была закончена лишь наполовину.

– Хотите добавить свои отпечатки на стену? – спросила однажды медсестра. – Отпечатки оставлены детьми наших гостей.

Они называют умирающих пациентов хосписа «гости». Как в загородном отеле.

Мама могла быть гостем, но Джо был уже не ребенок.

– Мама заставила меня пообещать быть сильной, – сказала Бригита. – Она говорила мне, что жизнь прекрасна. Она сказала мне наслаждаться своими разочарованиями и достижениями, потому что это сделает меня сильнее.

– Все это сказала Мама?

– Да.

– Она заставила дать обещание?

– Да.

– Это очень важно для Мамы, – сказал Джо.

– Она сказала мне влюбиться и никогда не отступать.

– Она так делала, как ты думаешь? С Папой?

– Я не знаю. Может быть нет. Она попросила меня наслаждаться каждым днем. «Нет ничего такого, от чего нельзя получить удовольствие», – так она говорила.

Джо задумался.

– Она не просила меня что-то пообещать, – тихо произнес он.

– Ох, она еще попросит. Она обязательно попросит.

Когда настала его очередь, Мама спала. В палате хосписа было очень тусклое освещение, настолько тусклое, что едва ли превышало яркость горения свечи. Любому было бы трудно бодрствовать в таком полумраке. Может, в этом и был смысл, отправлять умирающих пациентов спать, чтобы они могли просто перестать дышать. Джо тоже заснул на стуле с прямой спинкой. Когда он проснулся, голова Мамы была повернута, а глаза – открыты.

– Прости, Мама, – произнес он. – Я заснул.

Она что-то ему говорила.

– Что такое, Мама? – Он приблизился к ней. – Тебе нужна вода? Что-то еще?

Она качнула головой.

– Что ты пытаешься мне сказать, Мама? – Его лицо было очень близко, поэтому она буквально вдула слова в его ухо. Всего три слова. Последние слова, которые она произнесла в этом мире.

– Заставь меня гордиться, – сказала она.

– Я сделаю это, Мама. – Он сжал ее руку. – Я обещаю.

36

Она соединила точки

Джо оделся, поднялся по трапу и вышел на пристань. Он начал развязывать швартовые канаты. Было еще темно, дул легкий южный ветерок, скоро рассвет. «Идеально для плавания», – подумал он. Он наполнил легкие свежим воздухом Сент-Пирана, вспоминая то утро, когда он вышел из дома врача и сделал то же самое, чувствуя запах соленых брызг, рыбьей чешуи и мокрых веревок. «Сейчас самое подходящее время, чтобы уйти», – подумал он. Сейчас, в сумраке, с сиянием восходящего солнца, ждущего чуть ниже линии горизонта. Сейчас, пока все жители Сент-Пирана находятся в своих постелях.

Он некоторое время не замечал фигуру, сидевшую рядом и свесившую ноги с края причала.

– Кто здесь? – таинственная фигура заставила его подпрыгнуть.

– Просто еще один путник, который надеется на попутную поездку, – ответил голос. Женский голос.

– Кто это?

Женщина на причале поднималась на ноги.

– Еще одна посторонняя, – ответила она. Она подошла поближе к нему, и он рассмотрел ее лицо в серебряном свете от своей масляной лампы.

– Амината?

– Амината Чикелу, – поправила она, протягивая ему руку. – Разрешите взойти на борт? – Она была одета в джинсы с вышивкой и лыжную куртку, застегнутую под самую шею.

– Разумеется. – Он протянул руку, чтобы помочь ей, но она так неуверенно наклонилась к нему, что ему пришлось подхватить ее и перенести на палубу.

– Спасибо, – поблагодарила она, уверенно встав. – Я надеялась, что вы сможете взять меня с собой.

– С собой… Куда? – растерялся он.

– Куда угодно. – Она позволила себе сесть в одно из кресел в рубке. Затем, поймав его взгляд, повернулась к нему. – Может быть, вы ждали кого-то еще?

Джо качнул головой.