Джон Айронмонгер – Кит на краю света (страница 26)

– Нет, нет. – Она уже настаивала. – Расскажи мне. Триста человек, что дальше?

Должно ли это было быть так трудно? Он открыл глаза и вздохнул.

– У меня пятьдесят две тысячи фунтов на счете.

Она прикрыла рот рукой.

– Пять… – Это была слишком большая сумма, чтобы произнести ее вслух. – Пять… Мы можем сбежать. Ты и я. Уедем, куда пожелаешь. Рим, Флоренция, Венеция.

Она дразнила? Ее реакция изумила его.

– Тогда в Италию, – сказал Джо. – Ты хочешь поехать в Италию?

– Да! – Она радостно улыбнулась и положила руку ему на колено.

– Полли, – сказал он, – мы никуда не поедем. Никто не поедет. В этом все дело.

– В чем дело?

– Я не могу это объяснить. Послушай, все думают, что я спятил, довел банк до банкротства, но я никогда не был банкиром. Я всего лишь программист. Аналитик. Но прогнозы иногда бывают ошибочными.

Девушка глядела на него широко раскрытыми глазами.

– Я не знаю, хочу ли я кому-то сейчас рассказывать свои прогнозы, потому что есть все шансы, что я снова ошибаюсь. А я не желаю становиться дураком дважды.

– Я не считаю тебя дураком.

– Спасибо тебе, Полли, но ты совсем меня не знаешь. Я был дураком и, наверное, стану им снова, но я не знаю, как остановиться. – Он поморщился. – Мэллори Букс говорит, что я импульсивный.

– Импульсивный?

– Он говорит, что я слишком быстро принимаю решения и начинаю действовать, как-то так.

– Тогда я не думаю, что импульсивный – правильное слово.

– А какое слово тогда подходит?

Она на мгновение задумалась над вопросом.

– Упрямый, – ответила она через некоторое время.

Джо улыбнулся этому.

– Вопрос упрямца… сколько еды поместится в эту машину?

– А сколько ты планировал поместить?

Сколько же он планировал поместить?

– Прости, Полли, – ответил Джо, затем медленно наклонился вперед и коснулся лбом руля. – Я совсем не подумал об этом.

– Тогда мой план намного лучше твоего, – сказала она.

– Какой план? Вместе сбежать в Италию?

– Это не план. Это моя мечта. – Она наклонилась и коснулась его шеи кончиками пальцев. – Мой план – устроить пикник в этой деревне: с пирожками, эклерами, бутылкой лимонада и шоколадом. А потом можно прогуляться. Мы можем пойти на пляж Портмеор и оттуда подняться на холм. Там красиво, прекрасное место для пикника. Можно сидеть и смотреть на морских птиц на скалах. Иногда можно увидеть греющихся морских тюленей. Свежий воздух прочистит тебе голову и изгонит демонов, – с этими словами она убрала руку, – а теперь расскажи о своих волнениях и давай придумаем план вместе.

Для осеннего дня было достаточно тепло. Холодные ветра, дувшие на пляж в день спасения кита, давно отступили. Полли скинула туфли на песок и побежала вперед. «В любое другое время я бы присоединился к ее искреннему веселью», – подумал он. Он тоже побежал бы босиком по песку, наполняя свои легкие густым соленым воздухом. Он бросился бежать, пытаясь показать ей свою настоящую личность, но апатия растеклась по его рукам и ногам, а вялость высосала из него всю энергию и желание. Спустя несколько шагов он остановился.

– Извини, – сказал он. – Я не совсем в настроении.

– Хватит, – проворчала она. – У тебя пока что нет настроения. – Она рассмеялась и побежала дальше.

Джо посмотрел на изящные следы ее босых ног, которые она оставляла на мокром песке. В них просматривалась идеальная форма ее ступней. Здесь была нога Полли Хокинг. Она здесь отдыхала. Она бегала и прыгала по песку, веселая и беззаботная. В следах на песке можно было рассмотреть отпечаток каждого пальца. В душе Джо зародилась нежность. В ямках отпечатков ног медленно поднимался мокрый песок, а холодная атлантическая вода еще больше размывала границы следов. Что это было? Что с ним происходило, если болезненно красивый вид следов почти заставлял его плакать?

– Мне кажется, что ты немного… в депрессии, – сказала она, когда они поднялись вверх и сели на камни, чтобы устроить пикник.

– Возможно, – ответил он.

Птицы сидели на камнях, словно прикованные к ним, они игнорировали брызги волн. Как их называют? «Кайра», – раздалось у него в голове. «Может, это правда, и я сейчас в депрессии», – подумал Джо. Он потерял работу, поэтому у него было право на меланхолию. Он попытался вспомнить старика Лью Кауфмана, который наклонился к нему через весь стол и начал размахивать костлявой рукой.

– Сначала, прежде чем вы начнете, я скажу вам всего одно слово, – произнес Кауфман и Джо замолчал. – Простое слово. – Он наклонил голову, пытаясь заглянуть в глаза Джо. – Еще одно слово из нескольких букв. Сможете его угадать, Джо?

Теперь встреча превратилась в викторину.

– Возможно.

– Это не «война».

– Нет.

– Я знаю. Но с этим можно не согласиться. На мой взгляд, когда это случится, обязательно начнется война. Вспомните Гоббса, Джо. Вспомните «Левиафана». Война всех против всех. Нация сделает все возможное, Джо, чтобы защитить свои интересы. Единственное, что может быть сильнее личной выгоды – это национальные интересы. И этот вид войны намного проще, чем посылать людей и технику.

– Наверное.

Старик наклонился настолько близко, что можно было почувствовать запах разложения из его легких.

– Даже бездействие может являться актом войны, Джо. Если одной стране нужна помощь, а другая страна отворачивается, то это можно расценивать актом агрессии – будь это случайно или специально, когда так происходит, ни одна страна больше не может рассматривать другие страны в качестве союзников. Но не в том случае, если начинается война за ресурсы. Когда стране нужно будет защищать свои ресурсы, ей придется отбиваться от тех, кто пожелает их заполучить. – Он шумно вздохнул. – И второе слово, которое выдала «Кэсси», второй значимый фактор, который способен вернуть нас в каменный век, Джо, это слово – «грипп».

15

Что едят люди?

– Я не понимаю, – сказала Полли. Они стояли на вершине холма и смотрели на город. – В гриппе нет ничего особо опасного.

– Разве?

– Нас каждый год пугают этим гриппом. Птичий, свиной, азиатский. И они никогда не причиняют столько ущерба. А сейчас появится очередной грипп, об этом уже говорили в утренних новостях. Это не кажется таким уж важным. – Девушка наблюдала за его реакцией. – Это тебя пугает?

– Я не боюсь, – ответил Джо. Или все же боится? Возможно, как и Кауфман, он просто смирился с неизбежным.

– Тогда в чем дело?

– Общество кажется нам эластичным. Нам кажется, что мы можем справиться с любыми жизненными обстоятельствами, но при этом мы допускаем ошибку. Сложность – вот наша слабость. В средние века по Европе прокатилась волна «черной смерти». Она убивала одного из трех человек, но цивилизация все равно не пострадала. И теперь мы думаем, что так будет всегда. Даже после того, как оспа выкосила треть населения Рима, и империя не восстановилась после этого удара. Она пришла в упадок. Так что же было по-другому? – Джо улыбнулся ей. – Рим был слишком сложным, – сказал он. – Погибли ключевые люди, которых нельзя было заменить. Не осталось людских резервов, чтобы сдержать набеги варваров. Одна крупная эпидемия привела к упадку, а если произойдет серия эпидемий – она положит всему конец.

Девушка смотрела вдаль – на скалы и море позади него.

– Я понятно объясняю? – спросил он.

– Немножко.

– Немного. Ладно, это уже больше, чем я надеялся. – Он вытянул ноги и лег на траву. – В средние века почти каждый был фермером. Большинство ферм производило достаточно еды для своих семей, а небольшая часть урожая шла на продажу. Когда разразилась эпидемия чумы, фермы продолжили свою работу. Работать стало тяжело, да, но и количество голодных ртов тоже уменьшилось. Римляне, напротив, были исключительно городскими жителями. Прямо как мы. Когда оспа пришла на римские фермы – они перестали работать, транспортная сеть развалилась, а города начали голодать.

– Можно одолжить твою куртку?

– Держи, если нужно. – Он снял ее и протянул ей. Полли разложила куртку на траве и легла рядом.

– Я все еще думаю, что это абсурд, – произнесла она. – У нас постоянно случаются вспышки гриппа.

– Не совсем. Это не эпидемии, которые убивают большое число людей. Во время гриппа 1918 года погибло свыше пятидесяти миллионов человек. Может, сто миллионов. Это примерно каждый двадцатый в мире. Вот на что способен грипп.

– Но цивилизация же не рухнула.

– Нет. – «Но у нас нет зависимостей», – подумал он. У нас нет хрупких сетей или длинных цепей логистики. Производства не закупали компоненты из дюжины других стран, мы не импортировали большую часть нашей еды. – Тогда в мире было немногим более двух миллиардов человек, – он снова начал говорить. – А сейчас нас семь миллиардов. – Он попытался представить все сказанное. Он говорил в той же манере, как Лью Кауфман разговаривал с ним тогда – в кабинете на двенадцатом этаже. – Нас уничтожит не какая-то катастрофа. Это будет страх. В 1918 году людям потребовалось слишком много времени для того, чтобы понять происходящее. Они все еще ходили на работу, продолжали жить привычной жизнью. А сейчас нам все рассказывают по телевизору. Нам показывают первые смерти, похороны. Мы начинаем паниковать. Мы начинаем делать то, что сделал бы каждый из нас – следить за самими собой. За нашими семьями. Мы закроем окна и двери, не выпустим детей гулять, мы будем держаться подальше от работы, но ничто из этого не способно навредить нам напрямую. Нас прикончит то, что мы потеряем несколько важных личностей. Инженеров на электростанциях, водителей грузовиков, рабочих на нефтяных платформах, и тех людей, которые откачивают природный газ из трюмов огромных танкеров. Если люди заболеют или побоятся идти на работу, то коллапс наступит достаточно быстро. Города и столицы уже через три дня начнут ощущать нехватку еды. Всего через три дня. Даже раньше, если в магазины побегут паникеры. Всего за два дня страна может остаться без топлива. Через неделю закроются водоочистные сооружения, если им не привезут хлор. Что станет с водой в крупных городах? На электростанциях нужны люди, чтобы управлять ими, но страх может заставить их остаться в стороне. Или дома – ухаживая за больными членами семьи. Или они сами заболеют, или не смогут заправить свои машины. Это не займет много времени. Если четверть рабочих на электростанции не выйдет на работу, то производительность станции снизится, а это может привести к закрытию. Почти половина электричества получается из природного газа, а его запасов хватит только на две недели. И если супертанкеры перестанут доставлять газ, то погаснут все огни. И вместе с электростанциями выключатся телефоны, мобильные, интернет, телевизоры, радио. Сто лет назад это не представляло собой проблему, а сейчас? Очень быстро нарушатся все коммуникации. Ты включишь радио и услышишь белый шум. Захочешь позвонить своей семье – телефон молчит. Что поможет успокоиться? Ты откроешь кран на кухне – воды нет. Вода не просто так течет в наших домах, ее нагнетают насосами, которые без электричества отключатся. У тебя не будет воды для питья и даже для того, чтобы смыть за собой в туалете. Пойдешь в магазин, а там пусто. События будут развиваться с такой скоростью, что все окажутся удивлены. Это может случиться за несколько часов. А потом начнутся погромы и мародерства. Люди начнут накапливать еду.