Джон Апдайк – Мне снится гольф (страница 4)
Поздравляю: вы только что выпили чай из чашки.
Приложение: полезные советы.
Не напрягайтесь.
Не расслабляйтесь.
Считайте себя пластичным, легко гнущимся животным, способным на человеческое тепло, переживания и чаяния, и даже обладающим чувством юмора. Не думайте о себе как о наборе деталей, негибко соединенных между собой трубками из кальция.
С момента попадания комплекта чашка-блюдце вам в руки до момента, когда он вас покинет, думайте о нем как о существе, к которому надо испытывать материнские чувства, изложенные выше (2.1). Представьте себе, что вы мурлычете ему песенки, а в его облике можете увидеть семейное сходство.
Угол, образуемый предплечьями, никогда не должен превышать 110 градусов или быть меньше 72 градусов, при условии, что температура окружающего воздуха ниже температуры тела. Если она выше, то вам стоит прочитать мою статью на схожую тему «Основы потягивания жидкости через трубочку».
Гольф-наркотик
Меня попросили написать статью о гольфе как о хобби. Но гольф, конечно, не хобби. Хобби – это то, чем занимаются в подвалах. Хобби пахнет авиамодельным клеем. Гольф не таков. Правда, некоторым удается превратить его в профессию, а то и в наслаждение. Хотя если говорить о наслаждении, то, пожалуй, не придумать более одиозного зрелища, чем снующая по полю для гольфа четверка накачанных пивом игроков. Надо думать, что для них гольф – наслаждение, ведь они хорошо проводят время. Говорят, игроки в гольф наслаждаются ландшафтами. Но это не так. Для гольфиста, ищущего свой мяч в предполагаемой точке падения, ландшафт прямо перед его глазами сжимается до мрачной сюрреалистической заплатки на поверхности земли. Как утверждает старая шотландская поговорка, «нам интересна только та трава, которая вырастет на наших могилах». Если гольф, не будучи ни работой, ни игрой, доставляет нам больше страданий, чем радости, то что же это в таком случае? К счастью, образы, взятые из повседневности, позволяют легко разгадать эту загадку. По своей природе гольф – это наркотик. А игра в гольф – это приход.
Но гольф – это все-таки не химический галлюциноген. Тем не менее игра в гольф способна расщепить человеческое тело на какие-то странные части, удлиненные и не связанные между собой. Во время игры в гольф у человека случаются взрывы «сверхсамосознания» и «сверхусилий», он ощущает пустоту в голове и эйфорию в суставах. Дело в том, что гольф настолько изменяет соматические ощущения, что начинает казаться, будто сама истина прорывается сквозь сложную и лживую ткань повседневности.
Вы стоите перед очень маленьким мячиком, он очень далеко от вашего лица, а в руках у вас серебряный прут, немного странно согнутый на конце. Вдобавок к этому, в голове порхают и роятся советы тренеров и авторитетов. Помните вы их очень смутно. Например, Томми Армор говорит: «Бейте правой рукой». Бен Хоган говорит: «Отталкивайтесь от правой ноги». Арнольд Пальмер говорит: «Держите голову неподвижной», и в его книжке на картинках почему-то раскрашены кисти рук. Гарри Плэйер говорит, что не надо поднимать пятку левой ноги. В его книжке вокруг левой пятки нарисована белая окружность. Дик Альтман советует держать все перпендикулярно, даже правую ногу относительно линии удара. В его книге множество красивых картинок с прямыми линиями, которые напоминают линии столяра на доске и проходят через руки и кисти изображенного игрока. Майнди Блэйк в своей книге о гольфе утверждает, что перпендикулярная позиция – это всего лишь промежуточный этап эволюции стойки, в которой обе ступни слегка повернуты в сторону цели, и в крайней точке замаха угол, образуемый левой рукой и линией, направленной к цели, равен 14 градусам. Не пятнадцати. Не тринадцати. Четырнадцати градусам. Джек Никлаус, будучи крупным мужчиной, утверждает, что перед мячом надо встать так, как вы стояли бы перед чем угодно, ничего особо не делая. Невысокие Хоган и Плэйер рисуют много разных стрелок, которые раскручивают бедра для создания мощного крутящего момента. Плэйер говорит, что правое плечо должно пройти под подбородком. Одни говорят, что в стойке перед ударом должны быть видны две левые костяшки левой руки. Другие говорят, что их не должно быть видно. Не говоря уже о коленях, открытой или закрытой ударной поверхности клюшки в верхней точке замаха, пассивной правой части тела, легком «присаживании» в момент удара, фокусировании на мяче исключительно левым глазом.
Я прочитал все пересказанное выше, и это, как ни странно, настолько меня возбудило, что я ринулся на двор и сделал несколько ударов, несмотря на то что тьма во дворе была кромешная и различить можно было только головки одуванчиков. Слова о гольфе неожиданно хорошо ложатся на бумагу. Рассказы Вудхауза о гольфе восхитили меня задолго до того, как я в первый раз взял в руки клюшку. Рассказы о Большом Шлеме Джордана, о триумфе Вардона над Тэйлором в Мюрифильде в 1896 году и Пальмера, догнавшего Майка Сучака в Черри Хиллс в 1960 году, всегда завораживают, так же как истории самых жалких неумех. Вот одна из них.
Как-то раз, когда мозги в моей голове вскипели от смеси анатомических и аэродинамических сведений, никак не улучшавших полет мячей, по которым я бил, я решил взять еще один урок.
– Перенеси вес тела сначала на правую пятку, а потом на левую ступню.
– И это все?
– Это все, – сказал он.
– А как насчет пронации[26] кистей? – спросил я. – Что по поводу угла между плоскостью, создаваемой плечами, и плоскостью, создаваемой бедрами?
– Забудь все это, – сказал он.
В тот раз я подчинился, но только для того, чтобы показать все безумие его совета (думаю, после такого же совета шесть сотен всадников когда-то въехали в Долину смерти[27]). Мяч с щелчком взмыл в воздух по прямой, как струна, траектории и, совершив полет в экстазе обратного вращения, упал очень далеко. В течение нескольких недель, используя этот абсурдный совет, я, как гигант, проходил поля, делая пар за паром и практически унижая моих друзей. Но поскольку причина моего новообретенного совершенства была мне непонятна, я не мог его принять. Из-за монотонности переноса веса с правой ноги на левую в момент удара, я ощущал себя помещенным в центр какой-то огромной, прозрачной и таинственной стерильно чистой полусферы.
Все богатство ощущений от игры исчезло. Кончилось тем, что урок постепенно забылся, я перестал обращать внимание на ноги, заодно ввел в обиход несколько других полученных советов и в результате привел свой свинг к первородному потрясающему terribilita[28].
Хорошая история? Давайте расскажу другую, о лучшем ударе в моей жизни. Это было много лет назад на маленьком левом доглеге[29], который располагался на идущем вниз склоне. Как раз расцвели яблони. А может быть, клены стали желтеть. Точно не помню. Мой первый удар драйвером получился не центром клюшки.
В результате после нескольких болезненных скачков мяч остановился в глубоком рафе[30], как раз перед началом поворота фэйрвея. Делая второй удар, я слишком крепко зажал в руке девятый айрон и сильно копанул перед мячом, выдрав большой пук травы. Третий удар – теперь уже плавным свингом с правильно согнутыми коленями, – передвинул мяч на добрые шесть футов, но уже на фэйрвей. До грина оставалось порядка 210 ярдов. Я решил (естественно) играть третьим вудом. Мяч лежал на склоне, идущем вниз и вбок. Я попробовал восстановить в памяти все советы, которые мне давали относительно ударов с боковых склонов:
(1) в стойке мяч должен быть ближе к левой ноге, а сама стойка должна быть более открытой, или (2) закрой стойку и держи мяч ближе к правой ноге, или (3) некая комбинация первых двух. Я пошел на компромисс, сделал свинг зажатыми локтями и немедленно поднял голову, чтобы посмотреть, что из этого получилось. Мяч передвинулся на несколько озадаченных дюймов, а кусок вылетевшего дерна теперь был размером с майку.
Этот мистический опыт, несомненно, был своего рода приглашением к тому, чтобы познать откровение игры в гольф, но мне так и не удалось полностью его осмыслить или хотя бы повторить этот удар. По сути, всю жизнь я пользовался только двумя советами. Первый (от Джека Никлауса): на длинных патах думайте, что вам надо прокатить мяч только наполовину дистанции, остальное он докатит сам. Второй (не помню откуда – может, из комикса «Мак-Дивот»): чтобы избежать недолета при чипах, представьте, что вы кидаете мяч на грин правой рукой.
Время от времени мяч после удара седьмым айроном отлетает от головки клюшки с приятным тянущимся звуком (так, наверное, звучала бы молния ширинки при ее расстегивании в космосе) и падает, как капля дождя, в колодец неподалеку от лунки, но на самом деле случается это вопреки, а не благодаря мне. То же самое можно сказать, когда мяч после удара драйвером заворачивает по изгибу фэйрвея и исчезает, все еще катясь по траве далеко за оросительный спринклер. На поле для гольфа, как нигде более, тирания случайностей приостанавливается – и жизнь превращается в сон.