Джон Апдайк – Мне снится гольф (страница 6)

– Гольф – это жизнь, – мягко произносит он, и его зеленые глаза при этом расширяются, – а жизнь – это один большой урок.

Его рельефная мускулатура сливается с холмами и впадинами гольф-поля, раскинувшегося перед нами. Красные флаги на лунках протыкают далекий горизонт, а песчаные бункеры так надежно запрятаны, что их не увидать даже из далеких галактик. И я понимаю, что он прав, как всегда, абсолютно прав: за пределами гольф-поля нет ни жизни, ни пространства, а есть только бесконечное и ужасное падение в бездну.

– Если я не буду давать вам уроки, – продолжает он – как мне платить за уроки, которые беру я?

– Вы берете уроки?

– Конечно. Я делаю хуки[40], когда нахожусь под давлением. Как Палмер. Я слишком сильный. Любой раф слева – и я приплыл. У вас хороший толкающий слайс и такой проблемы нет.

– То есть вы хотите сказать, – едва осмеливаясь, спрашиваю я, – в каком-то смысле я вам нужен?

Он кладет руку мне на плечо. Кисть этой руки не загорела, потому что на ней обычно надета перчатка.

В момент прикосновения я становлюсь перышком, воздушным и расслабленным.

– Мистер Воллас, – говорит он, – ваш свинг многому меня научил. Мне все время кажется, что наши полчаса заканчиваются слишком быстро.

– Следующий четверг. Одиннадцать тридцать. ОК?

Мой тренер торжественно кивает:

– А пока поработайте над чипом. Вот здесь в тенечке.

Мысли, посещающие при свинге

«Бей мяч тыльной стороной левой кисти!» Это была первая относящаяся к свингу мысль, высказанная мимоходом (но не без любви!) тетей моей жены, которая за мгновение до этого вручила мне клюшку для гольфа. В то время мне уже исполнилось двадцать пять лет, и все эти годы я прожил в расположенном на отшибе райончике, жители которого принадлежали к среднему классу и знали о гольфе лишь понаслышке.

Для моих соседей гольф стоял в одном ряду с такими излишествами, как завтрак с шампанским или бесчисленные разводы зарвавшихся богачей. До этого я не только не держал в руке клюшку, но даже никогда не задумывался о тыльной стороне кисти. Однако, послушав тетю, я хорошенько подумал об этой части руки и при ударе выдрал огромный кусок дерна из ее лужайки.

Как много очарования и смысла в спорте, базовые инструкции которого настолько просты и противоречивы! Бейте вниз, чтобы мяч полетел вверх. Не напрягайтесь, и мяч полетит далеко. Заканчивайте свинг высоко, и он полетит прямо. Я читал Арнольда Палмера, который говорил, что надо представить неподвижный треугольник со ступнями в основании и головой в вершине. Ноги должны быть как кирпичи, советовал он, умалчивая при этом, какой должна ощущаться голова. Джек Никлаус считал очень важным легкий наклон головы вправо так, чтобы мяч и левый глаз оказались на одной линии. Гари Плэйер представлял, что через его тело проходит стальной прут, а сам он вращается на нем, как курица на вертикальном шампуре. Гэйл Ирвин недавно сказал, что ему кажется, что его руки и ручка клюшки скользят по воображаемому потоку воды. Сэм Шнид танцует вальс и представляет, что шлепает мячик по попе. А еще он утверждает, что при этом ему кажется, что его руки – это веревки. Недавно в телепередаче Ли Тревино заявил, что надо ускорять движение тыльной стороны кисти при ударе по мячу в сторону цели. Все эти соображения отбрасывают меня ровно на тридцать лет назад – в те годы, когда я только начинал играть. Без сомнения, то, что я пишу, отражает лишь мнение плохого игрока, который поздно начал играть и у которого плохо скоординированы глаза и руки. Но таких, как я, миллионы. Мы счастливо бьем шанками[41] и топами и при этом думаем, что играем в гольф.

Поэтому мои размышления о свинге вряд ли сделают более понятной телевизионную картинку, на которой флегматичный блондин без проблем бьет четвертым айроном на добрые 200 ярдов точно к флагу.

Основной проблемой «даффера»[42] является нервозность, следствием которой становится свинг сверху, слишком быстрый и выполняемый со слишком большим усилием правой руки. Такой игрок боится оторваться от земли, продолжает держать вес на правой ноге и во время удара инстинктивно зажимает колени. Он боится, что плохо ударит, и, чтобы посмотреть на полет мяча, поднимает голову ровно на ту самую фатальную микросекунду раньше, чем нужно, а в результате его удар напоминает удар мухобойкой или подковой. Любая мысль, которая может побороть эти разрушительные привычки, будет вам во благо. Для меня одна такая мысль оказалась очень полезной, хотя в отдельные годы я не вспоминал о ней в течение всего летнего сезона. Звучит она так: «Надо начинать движение вниз как можно медленнее». Это помогает конструкции, состоящей из головы, шеи и плеч, оставаться над мячом и не позволяет правому локтю выскочить из-за спины, придавая тем самым клюшке контрпродуктивный дополнительный толчок. Кроме того, это позволяет выиграть время для своевременного переноса веса тела и задерживает разворот кистей. Крайне полезно также прислушаться к следующим советам: движение вниз должно начинаться так, словно вы тянете за веревку;

постарайтесь представить себе, что клюшка падает сверху; старайтесь начинать с движения левого бедра в сторону цели. И вообще, делайте все что угодно, лишь бы не дать беспокойным рукам скакнуть на мяч.

При свинге правый локоть выполняет функцию палача на службе у нервозности. Потому-то и не счесть советов, направленных на то, чтобы держать локоть ближе к туловищу. Герберт Варрен Винд пишет, что «локоть великой Джойс Везер смахивал пыль с ее тела». «Не надо хлопать крылышками, как курица», – говаривал мой давний партнер по игре. Проблема в том, что игрок во время двухсекундного удара может контролировать максимум две мысли и ему неохота тратить это время на отрицательные эмоции и постижение тривиальных разделов анатомии. В общем и целом, возникающие в ходе свинга мысли, связанные с отдельными частями тела, типа пусть правое колено скользит в сторону цели, или пусть под подбородком пройдет сначала одно плечо, а потом другое, или в конце свинга положите ваше правое ухо на воображаемую подушечку, никогда не приносили мне долговременных успехов. Сами по себе эти мысли абсолютно верны, но концентрация на них приводит к тому, что рукам дается слишком много возможности нанести ощутимый вред, а кроме того, возникает внутреннее беспокойство от ощущения, что мы состоим из большого количества движущихся частей и любая из них может подвести в нужный момент.

Этот же друг говорил: «Бросай руки по направлению к лунке». На первый взгляд его совет звучит безрассудно, но на самом деле следование ему позволяет рукам опережать головку клюшки и отправлять мяч в нужном направлении, но лишь при том условии, что клюшка не слишком проворачивается в руке. Вторая по счету мысль, которая обязательно должна вас посетить после начала свинга, состоит в том, что, начав свинг, вы непременно должны его продолжать, потому что только полный свинг, проходящий сквозь мяч, приводит к хорошему результату. Такой гештальт-подход дает возможность преобразовать характерную для гольфа неестественность движения в свинге в некое проявление естественного рефлекса. Все мы можем, не задумываясь, просто швырнуть клюшку, правильно перенося при этом вес тела. Одним искрящимся утром я безостановочно выдавал прямые, как стрела, удары, всего лишь представляя себе, что кидаю свой драйвер вниз сквозь мяч в сторону лунки. На следующий день, сколько я не пытался сделать то же самое, я только ковырял землю за полметра от мяча.

Некоторое время назад у меня вполне успешно получалось полностью забывать про свое тело, концентрируясь на образе ударной поверхности клюшки в момент ее касания мяча. Такой образ помогал рукам и телу уйти вперед и предотвратить удар ребром. Но столь тонкая настройка фокуса может привести к зажатости тела, которое и без того достаточно зажато. Идеальная мысль должна освободить туловище игрока от любых сомнений и привести его к ощущению широты нестесненного движения. «Поверни спину» – на первый взгляд это простая идея, но, когда я о ней вспоминал, свинг в результате приобретал некий крутящий момент. А еще я любил говорить себе: «Ты сделан из резины», имея в виду, что не из ремней, а из чего-то более твердого и прыгучего, типа автомобильной покрышки. И все же иногда я полностью забывал про анатомию и думал о поле, но не как о последовательности узких фэйрвеев и коротко постриженных гринов. Я представлял его в виде великодушных долин, огромных гостеприимных пространств, очутившись в которых, мне оставалось просто ударить в нужном направлении, чтобы получить результат. Особенно хорошо это работало с вудами.

Проблема заключается в том, что все связанные со свингом мысли в какой-то момент распадаются, словно радиоактивный элемент. То, что жгло на поле в среду, в воскресенье превращается в свинец. В то же время нельзя оставлять мозг незагруженным. Ужасающая мощь гольф-поля заполнит в мозгу пустое пространство и заставит мяч беспорядочно метаться по всем направлениям. Связанная со свингом мысль эквивалентна правилу для альпиниста: «Нельзя смотреть вниз». Фокусируясь определенным образом, мы можем сжать пространство вероятности исхода до приемлемой, соматически контролируемой окружности вокруг нас. Счет, ставки, пиво в клабхаузе – все это должно быть вытеснено сосредоточенной на свинге мыслью, и понимание этого само по себе является главной мыслью о свинге.