Джон Апдайк – Мне снится гольф (страница 7)

Эти чертовы метровые паты

Никто не ожидал, что гольф сезона 1994 года начнется с дуэли между двумя крепкими бойцами, появившимися перед изумленной публикой, словно призраки прошлого из 70-х годов. Речь идет о Джонни Миллере и Томе Ватсоне, которые вступили в борьбу за титул At & T Classic, прежде именовавшийся Crosby Invitational. Казалось, что Ватсон, выглядевший абсолютно счастливым на порывистых ветрах Пеббл Бич (там он выиграл последний открытый чемпионат США) и имевший преимущество в два удара перед последними четырьмя лунками, гарантированно победит.

Но и на шестнадцатой, и на семнадцатой лунках он умудрился сильно перебить пат, а когда бил назад, в обоих случаях промахнулся с полутора метров. Миллер, у которого паттер не дрожал, сыграл в пар на всех четырех лунках и выиграл с преимуществом в один удар.

Зрители, конечно, переживали вместе с Ватсоном и сочувствовали ему. Да я и сам, когда у меня оставались всего лишь два пата для триумфа, нередко умудрялся сделать то же самое. Известное дело: сначала мяч смело катится в направлении лунки, почти закатывается в нее, а затем – о нет! – скользит все дальше и дальше на расстояние, значительно превышающее простой пат или гимми[43]. Мои соперники и партнеры многозначительно молчат, пока я готовлюсь сделать этот простой, как все понимают, удар, ну а сам я держусь непринужденно и слегка улыбаюсь, словно говорю сам себе: «Ничего страшного». Но в животе уже полетели бабочки, и, пока я принимаю стойку для удара, линия пата начинает извиваться и скользить, будто змея на стекле, а потом и вовсе куда-то пропадает. Если бы расстояние было короче, тогда я просто заколотил бы мяч о заднюю стенку чашки, и брейк[44] с очевидностью не имел бы никакого значения. Но на таком расстоянии, которое буквально сводит с ума, все настройки сбиваются. Как это обычно бывает, я решаю бить на правый край, бью буквально чуток сильнее, чем нужно, и вижу, как мяч, тошнотворно медленно прокатившись по самому краю, вывинчивается из лунки. В этот момент партнер по игре с трудом сдерживает стон, а соперники молча перемигиваются. Или слегка видоизмененный сценарий: я бью строго по центру, но недостаточно твердо, и вижу, как мяч съезжает налево на последних шести дюймах.

Редко случаются моменты, когда так сильно ненавидишь гольф. Лучше сразу умереть или хотя бы отсидеться в безопасности в офисе, где человеку гарантируется хотя бы минимум уважения. Скажем, в слайсе или хуке при игре драйвером есть хоть какая-то толика величия или, например, после ковыряния по земле айроном все-таки можно дойти до мяча и снова ударить, даже на дурацком чипе лежит отпечаток легкого юмора. Но нет ни грамма юмора или величия в простом пате, после которого мяч отказался падать в лунку, особенно когда результат матча, как в случае с поединком Ватсона и Миллера, зависел именно от него. Никакие ссылки на физическую усталость здесь не пройдут: это была проверка ваших нервов и понимания игры, и вы эту проверку провалили.

Хотя, может быть, на самом деле это был не такой простой пат. Самые простые паты – это те, которые перевалили за трипл боги[45] и уже были отданы соперником. Не исключено, что задача по закатыванию этих патов под давлением решается просто: надо представить, что вам их уже отдали и вы бьете просто для тренировки. И правда, иногда вы их бьете без проблем: линия ясна, удар – сама простота. Но вот когда мы сбиваемся, то чаще всего пытаемся перехитрить самих себя, чаще всего берем слишком много брейка. Если только грин не совсем косой, то край лунки – это максимум отклонения от прямой, которое можно себе позволить. Не отдавайте сопернику эту лунку. Удар должен быть достаточно сильным, чтобы мяч мог укатиться сантиметров на тридцать за лунку. Иногда имеет смысл вообще не бить в лунку. Мне, например, подчас удавалось хорошо патовать лишь тогда, когда я представлял, что надо попасть в коробок спичек или пачку сигарет, выставленную на краю лунки. Правильное видение линии – это критически важная часть искусства пата, однако, к сожалению, мы слишком редко обсуждаем, на что конкретно патующий должен смотреть. Бобби Лок, которого многие считают величайшим авторитетом в этом непостижимом искусстве, советует смотреть во время удара на заднюю поверхность мяча – как будто вы его толкаете вперед; мой же опыт говорит, что, следуя этой рекомендации, вы в результате получите хороший чистый удар по мячу и по линии, однако очень часто он получается слишком сильным. Такое ощущение, что удар сзади добавляет как минимум 30 сантиметров к дистанции. Многие годы я пользовался подсказкой Джека Никлауса: выбрать травинку на линии удара и постараться перекатить мяч через нее. По ощущениям и направлению все было приятно, но нервировало то, что я не особо смотрел туда, куда на самом деле бил. Иногда я представляю себе прямоугольный треугольник, в котором моя левая нога твердо стоит на одном катете, головка клюшки движется по линии другого, мяч находится в вершине треугольника, и я бью по нему вдоль длинного катета. Звучит немного сложно, но помогает держать вес на правильной ноге и направлять мяч по правильной линии.

Осмыслив некоторые из предлагаемых советов, можно заметить, что искусство пата – оно от лукавого. Бернхард Лангер бьет то справа, то слева, при этом он прижимает левой рукой правое предплечье к шафту клюшки. Кен Грин приседает над детским паттером своего сына длиной в 20 дюймов, а Боб Лор вообще делает паты одной рукой. Я однажды играл с человеком, который ставил паттер по линии за мячом, а потом бил, сфокусировав взгляд на лунке. У него отлично получалось, хотя это сбивало с толку остальных, как будто мы играли с зомби.

Ключом к пониманию всей этой премудрости является визуализация: если мы не можем представить себе, как покатится мяч, он наверняка никуда не попадет. Ведь стоит нам хоть немного двинуть головой, как вся картинка меняется, и вот наши мозги уже рисуют невероятную кубистскую мешанину в трех измерениях. Вот было бы здорово, если бы наши глаза были устроены, как у лягушки, и мы могли бы видеть и мяч, и лунку одновременно. Нагнувшись к округлости мяча, забываешь, где находится лунка, на которую ты только что смотрел. Она мерцает в памяти, как звезда в тумане, и вдобавок ко всему при этом возникает ощущение, что поверхность грина покачивается, как палуба при качке. Я обнаружил, что помогает, особенно на длинных патах, думать о ровной земле под ногами, неподвижной, как плоскость, и заставлять себя мысленно представить движение мяча по этой поверхности. В каком-то смысле надо самому стать мячом в процессе его путешествия по траектории полета.

При дистанции в восемнадцать дюймов видно все – и мяч, и лунку, и линию удара их соединяющую. Но если пат длиннее и лунка больше не находится в области бокового зрения, то легко можно промахнуться, поскольку игрок подсознательно пытается увеличить угол обзора и двигает головой в момент удара. Закрепите мысленно образ удара в вашей голове и держите голову неподвижно, насколько сможете, как при 50-футо-вом ударе. Также необходимо подавить мечущиеся мысли типа: только не надо было так сильно бить, или как же я забыл, что трава растет в сторону моря, или, если я промахнусь, мы не выиграем этот матч на этой лунке, или, если я промахнусь, Джонни Миллер выиграет турнир и получит все призы и славу… Гольф играется удар за ударом. Каждый раз делается один неспешный удар. К сожалению, торопясь узнать результат, мы не проводим клюшку вперед на коротких патах и делаем нервное движение, олицетворяющее собою проигрыш. Так же, как и удар драйвером, пат состоит из двух частей: движения назад и движения вперед с паузой посередине.

Держите паттер легко, чтобы он мог передать импульс и направление своего покачивания. Проведите его вперед как минимум на то же расстояние, на которое он был отведен назад. Определив линию удара, бейте по мячу прямо вдоль этой линии, все остальное сделает брэйк. Почувствуйте, что головка клюшки скользит, почти касаясь травы, а мяч в своем движении просто обнимается с ее поверхностью, подчиняясь силе тяготения. Поспорьте с самим с собой, что вы забьете этот пат. Ленивые игроки в боги заранее готовы принять два пата, что довольно часто превращается в три пата.

Все эти готовые рецепты легко ложатся на бумагу, когда в руке у вас перо, однако, взяв в руку паттер, лично я начинаю заикаться. Однажды, играя в составе четверки крутых игроков на престижном турнире в бруклайнском кантри-клубе, мне удалось не забить пат длиной с ботинок большого размера. Мяч даже не коснулся края лунки. Как любезно сказал мой партнер по игре, это был самый плохой пат, который он когда-либо в жизни видел. «Какой-то дюйм решает все», – только это я и смог ему ответить.

Полный провал на отдельных лунках – этот аспект гольфа у меня абсолютно естественен. При малейшей возможности развалить все что можно и провалить свой результат – я это сделаю. Ну а боевой клич партнера: «Теперь все зависит от тебя!» – гарантированно приведет к чересчур быстрому свингу, который отправит мяч в цветущие сорняки. Если же партнер пробормотал напоминание: «Не забудь, у тебя здесь есть удар», – то оно замораживает мои суставы лучше любого сибирского ветра.