Джоэл Голдсмит – Практика присутствия (страница 27)

Присутствие Бога на земле как и на небе обнаруживается через переживание сознательного единения, через ощущение этого единения. Это требует такого же огромного усилия и такой же мудрости, которую продемонстрировал Елисей, когда узрел своего учителя поднимающимся на колеснице. Это требует такой же безграничной проницательности[77], которую продемонстрировали ученики, видевшие Преображение. Учитель был готов к Преображению, однако со стороны учеников требовалась определенная способность духовного проникновения, чтобы увидеть это Преображение. Учитель не мог показать или открыть им Преображение, он мог только пережить и испытать его, — а воспринять происшедшее должно было сознание тех, кто присутствовал, для того чтобы потом они могли свидетельствовать о нем.

Многие чудеса могут произойти в нашей жизни, но только тот, кто достаточно настроен на то, чтобы воспринять их, чтобы узреть эти чудеса, и будет сознавать то, что произошло. Мы имеем глаза, но видим ли? Мы имеем уши, а слышим ли? Чудо Преображения ждет, чтобы мы смогли увидеть его. Оно происходит каждый день и каждую минуту в том самом месте, где мы сейчас находимся, — если только мы сможем открыть глаза и воспринять его, если только мы сможем узреть видение того, что есть. Преображение не является эпизодом двухтысячелетней давности (то же самое относится и к Распятию, Воскресению и Вознесению). Переживание всего этого происходит каждое мгновение в течение каждого дня, если найдется какая-нибудь просветленная душа, способная увидеть все это.

То самое место, где мы стоим, — есть земля святая, если мы обладаем той способностью проникновения, которая позволяет нам видеть поднимающегося вверх Илию, видеть Учителя, переживающего Преображение, или видеть Воскресение и Вознесение. Все это зависит от нас — от вас и от меня. Насколько велико ваше желание видеть Преображение или свидетельствовать о Воскресении и Вознесении? Вот именно настолько оно и осуществится! И каково же средство для этого? Молитва. Молитва внутреннего созерцания, молитва внутренней медитации, молитва ожидания и осознавание того, что в каждый момент Отец открывает Себя нам.

Бог не может насильно вторгнуться в чей-то ум, в чье-то сердце или душу. Человек сам должен открыться Богу, и жизнь Гаутамы Будды показывает нам это. В тот день, когда Гаутама впервые осознал, что в мире существует зло, грех, болезнь, нищета и смерть, — он пришел в ужас и мучился этим до такой степени, что оставил свой дом, огромное богатство и то, что, вероятно, более всего важно для любого человека, — свою жену и дитя. Он оставил все это и ушел прочь как нищий; он искал истину ради одной единственной цели — открыть великую тайну, которая уничтожила бы грех, болезнь и любое ограничение на всей земле.

И он так страстно желал этого, что следовал любому учителю и любому учению, которое обещало подвести его к ответу на его вопрос. В течение двадцати одного года он скитался и странствовал, сидя у ног многих учителей, следуя практикам многих учений. Он испытывал страстную жажду узнать, что же является той самой силой, которая сотрет все зло с лица земли. И когда он оставил надежду на то, что учения могут открыть ему это, — он сел под дерево, размышляя день и ночь, и оставался там до тех пор, пока великое откровение не снизошло на него: зло не является реальным, оно — иллюзия; люди приняли мнение о существовании зла и затем ненавидели это зло и любили, боялись его и поклонялись ему. Хотя, на самом деле, зла — не существует: оно присутствует только в человеческом уме. Ум человека создал зло на земле, и ум человека увековечивает его.

И это не Бог навязывал Гаутаме Самого Себя и сделал его просветленным Буддой. Это была преданность поиску Бога самого Гаутамы, это была его страстность в этом поиске, которая проявилась в его самопожертвовании и готовности исходить Индию вдоль и поперек в поисках той грани истины, которая может где-то существовать. И все это происходило до того момента, пока он не достиг достаточной степени духовного просветления. И тогда истина сама открылась ему…

Мы не знаем определенно, что же именно подвело Иисуса Христа к тому переживанию, которое, в конце концов, утвердило его в сознании Христа, полностью достигнутом им. Но мы знаем, что когда ему это открылось, он сказал: «Просите — и дано вам будет, ищите — и найдете, стучите — и вам откроют», указывая на то, что насколько страстно мы ищем, стучим и просим, — настолько и дано нам будет: настолько и проложим путь внутри себя. Этого не произойдет, если мы будем просто беспомощно и суеверно ожидать какого-то Бога, который навяжет нам Самого Себя.

Если мы хотим достичь какого-то мастерства в музыке, иностранных языках или искусстве, Бог может вдохновить нас, но исследовать, изучать, и практиковаться должны мы сами, чтобы то, что мы ищем, открылось нам внутри нашего собственного существа. Я, действительно, верю, что именно Сам Бог и закладывает в нас это желание найти Его, и что если бы не было этого Божественного действа в самом начале, то мы никогда бы не преуспели в этом. В каждом из нас существует сила Бога, которая подталкивает нас к тому, чтобы мы «стучали и искали», но никакой Бог не может сделать это за нас. Никакой Бог не сможет вместо нас проводить долгие годы в одиночестве за размышлением и работой в попытке проникнуть за завесу и подняться в то высшее состояние сознания, где мы также могли бы узреть воскресшего Иисуса, вознесенного Христа. Только Бог мог заставить Гаутаму оставаться на этом пути в течение двадцати одного года. Но только Гаутама мог настойчиво претворять это в жизнь, делать усилия и молиться до тех пор, пока завеса не приоткрылась и видение не стало ясным.

Так и мы. Никакой далекий Бог-чудотворец не спустится на землю, чтобы изменить нас и открыть нам Свои чудеса и Свою славу, пока мы будем просто лениво восседать как зрители в театре. Все бремя ответственности лежит на нас. И тот факт, что мы можем часами сидеть в тишине, размышляя о послании Бога, — и является доказательством того, что Дух Бога коснулся нас и пригласил нас на свой пир. То, как мы стучим, ищем, исследуем и просим, и та мера интенсивности, с которой мы стучим, ищем, исследуем и просим, — и определит меру проникновения, которая нам откроется. Кто-то увидит немного, кто-то увидит больше, а некоторые увидят все — по той же самой мере.

Кроме всего прочего, успех будет зависеть от умения хранить тайну. Умение хранить тайну и благоговение [ощущение священности] идут рука об руку. Если поиск Бога священен для нас, мы не будем выставлять это напоказ. Мы не будем надевать священную мантию перед людьми и ханжескую маску перед друзьями. Внешне мы будем выглядеть как все люди, но внутренне мы будем помнить о том, что поиск Бога — священен, будем хранить его втайне, чтобы это можно было увидеть по плодам, а не по речам и проповедям. Это не означает, что мы откажем кому-то в чаше холодной воды, но, предлагая чашу воды, давайте помнить, что тот, которому она предложена, выпить ее должен сам. И он должен быть тем человеком, который вернется и попросит еще.

Каждому дано право в той или иной степени исповедовать ту религию, которую он хочет (или не исповедовать вообще никакой). Это есть та свобода, которую мы должны дать друг другу, — позволить каждому иметь свою собственную волю до тех пор, пока не будет посажено семя, которое и пошлет этого человека на поиск Святого Грааля. Если мы храним дитя Христа внутри самих себя и не выставляем это напоказ, то плод будет настолько славен, что нас будут искать, к нам будут стремиться, и люди захотят пить нашу воду, есть нашу пищу и наш хлеб.

Цель этого поиска — соединение с тем, от чего мы отделились после изгнания из сада Эдема или после опыта блудного сына. Когда блудный сын достигает самой крайней точки нищеты, — тогда он и поворачивает назад, к дому Отца, чтобы воссоединиться с Ним. И то, что испытал блудный сын, — это не простое переживание какого-то постороннего для нас человека, отдаленное от нас во времени и пространстве: это переживание происходит внутри нашего собственного сознания. Когда мы достигаем той последней точки, за которой, кажется, уже нет ничего, кроме отчаяния и смерти, — тогда нечто внутри обращает нас к духовной жизни, и мы медленно начинаем идти по пути, ведущему нас назад, в дом нашего Отца.

Те из нас, кто находится в духовном поиске, пришли к пониманию того, что Царство Божие нужно искать внутри самих себя, и что все внешние формы в этом поиске — бесполезны. Теперь нам известно то, что мы ищем: мы ищем воссоединения с Тем, от которого, как нам кажется, мы отделены. Это воссоединение не может произойти вне нашего собственного бытия. Только в размышлении, во внутреннем созерцании мы сможем найти это и прийти к такому состоянию, когда станем мягкими и успокоенными и ощутим всю глубину любви, заставляющую нас раскрыть руки для принятия целого мира внутрь себя (как это хотел сделать Иисус для Иерусалима: «О, сколько раз Я хотел собрать чад своих как птица под крылья, и вы не захотели»). Мы тоже увидим, что они не хотят — кроме немногих.

Те из нас, кто практикует Присутствие, — понимают, что может спасти мир. Самым важным признанием для нас является то, что ни один человек на земле не является нашим Отцом. Существует только один вселенский Отец, — Который внутри нас. И будучи соединенными с Ним, мы соединены со всеми духовными детьми Бога во всем мире. Наша любовь к Богу составляет нашу любовь ко всем людям на земле. В нас больше нет ненависти, нет страха. Мы не нуждаемся ни в наказании, ни в мести. Нам нужно только обратить свой взор внутрь самих себя и размышлять о своем единстве с Богом и созерцать свое единство с Богом и друг с другом.