Джоэл Голдсмит – Практика присутствия (страница 26)

Видение единства должно быть маяком на нашем пути: «Я и Отец — одно». Посредством внутреннего размышления об Отце внутри — «Я» и «Отец» формируются и сливаются в одно, и устанавливается, наконец, этот древний союз. Теперь эта истина: «я и Отец — одно» — является не просто результатом интеллектуального восприятия, а она становится тем, что уже проявлено вовне и видимо по своим плодам. И мы уже не ищем покровительства и чьей-то помощи, ибо в этом более нет необходимости, поскольку внутри нас раскрывается Дух, и Он обнаруживает себя, действуя в нас и через нас. Убежденность всего мира в существовании сил добра и зла более не порабощает нас, и мы безмятежно покоимся в сфере единого могущества. Не существует более таких сил, с которыми надо бороться, и не существует таких сил, которых надо бояться! И поэтому мы не должны более молиться какой-то великой силе, чтобы она что-то совершила для нас. И все то, что мир всегда считал значимым, и все те вещи, о которых мир просил Бога, — более не являются силой, в них нет ни значимости, ни могущества. Ибо все могущество заключено в «тихом спокойном голосе».

На каком-то этапе этого поиска Бога мы начинаем постигать и ощущать неразрывный союз с Отцом. Буква истины начинает казаться менее важной, и Дух становится чем-то живым. Тот Дух, о котором мы знали только из книг, появляется в нас, и мы живем истиной. Эти истины, которыми мы живем и учимся жить, становятся самим Присутствием Бога. Бог открывается для нас в качестве закона, принципа — созидающего, сохраняющего и поддерживающего. Он — не слуга и не инструмент для того, чтобы даровать нам разные блага, но Он — бесконечная мудрость этой Вселенной, Божественная любовь ко всему, что есть. И теперь внутри нас начинает осуществляться послание Мессии, данное миру две тысячи лет назад — «Бог есть любовь». Никак иначе Бог не может действовать в нашей жизни, кроме как через любовь, — и мы должны быть инструментом, через который может изливаться эта любовь. Следовательно, заповедь «Возлюби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим… и своего ближнего как самого себя» будут иметь значение только в той степени, в которой мы любим. Эта заповедь известна уже тысячи лет. Сегодня, сейчас, в этот момент осознавания Христа это учение должно начать действовать, а бессмысленное повторение этих слов должно подойти к концу. Теперь нужно внести эту заповедь в свое сердце и прожить ее, и осуществлять ее нужно, послушно следуя Его указанию: «И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними… Прощайте семьдесят раз по семь… Не судите… Не осуждайте».

Не существует какого-то Божественного чуда, кроме того чуда, проявляющегося вовне, когда мы живем в единстве с Богом. Это и есть чудо. Интеллектуальное знание об истине не гарантирует того, что эта истина проявится в действии: но когда истина просачивается из ума в сердце, то наступает владычество Духа и царствие любви. Буква истины служит нам напоминанием о том, чтобы мы вошли во внутреннюю жизнь этой истины, в ее суть. Однако порою ощущение отделенности себя от Бога становится очень сильным, и истина начинает казаться совсем далекой. Тогда мы должны сесть и, начав разговор с самим собою, сознательно вернуть себя к мыслям о том, что Господь является могуществом внутри нас самих:

Чего я ищу? Какого-то бога где-то вдалеке от себя? Но Бог на Своих небесах, и в мире все в порядке. Бог всегда занят своим делом, а сын Бога занят делом Отца.

К чему я стремлюсь? К мифическому Богу на небесах? К статуе? Кумиру? Ищу ли кого-то, чтобы они повлияли на Бога ради меня? Нет. Я и Отец — одно, и только в своем единстве с Богом я могу иметь тот покой, которого желаю. Только в осуществлении этого единства, этой любви, которая существует между Богом и Сыном Бога, и между Сыном Бога и Богом, — и изливается любовь. Только в постижении того, что мой небесный Отец ближе ко мне, чем дыхание, и ближе, чем руки и стопы; и что Его величайшее благоволение — дать мне Царство, — и изливается любовь: та любовь, которая кажется изливающейся от меня к Богу, и от Бога ко мне, но которая, на самом деле, является взаимодействием внутри целостности моего бытия, когда я постиг свое единство с Отцом.

Учитель говорил, что человеческие существа сами сделать ничего не могут, но когда они воссоединены с Отцом внутри них самих, и когда их уже не два, а одно — тогда они могут сделать все, и они становятся вечными и бессмертными Сыновьями Бога. Когда на нас Дух Бога, и Он пребывает в нас, тогда мы — Сыновья Бога. А кто может осуществить это для нас, кроме нас самих? Нам был дан способ, и этот способ — молитва и медитация. Это именно та просветленная сила молитвы, которой Илия учил Елисея: «Взгляни и посмотри, сможешь ли ты узреть меня на облаке… Подними глаза твои на горы, из которых исходит помощь… Узри царство Бога внутри себя».

Елисей стремился унаследовать плащ Ильи. Он хотел быть великим пророком. Он хотел обладать этой мантией сознания Христа. И когда Илья был готов подняться в высшее состояние сознания, Елисей попросил его только об одном: «Дух, который в тебе, пусть будет вдвойне на мне» [4Цар. 2:9], — чтобы плащ Ильи был дан ему. Но Илия, будучи одной из самых просветленных душ в то время, знал, что он не может просто так дать свой плащ Елисею: Елисей должен заслужить его — быть достойным его и готовым к нему. И он сказал ему как: «Трудного ты просишь. Если увидишь, как я буду взят от тебя, то будет тебе так, а если не увидишь — не будет; то есть, когда я скроюсь из вида, если ты узришь меня таковым, каков я есмь, поднимающимся на облаке, тогда плащ мой упадет на плечи твои» [4Цар. 2:10].

Илья не мог даровать своей великой духовной мудрости даже Елисею, но Елисей мог достичь того духовного сознания в самом себе, если бы его способность проникать в суть помогла ему распознать, что не существует смерти — существует только восхождение в сознании. Если бы он сам мог вознестись на ту вершину сознания, то он стал бы пророком ранга Ильи. Так и произошло: Елисей был просветлен до такой степени, что увидел, как вдруг явилась колесница огненная и кони огненные и разлучили их обоих, и понесся Илья в вихре на Небо. И через осознанное им единство с Богом он увидел бессмертие индивидуального бытия и вечность человека в его завершенности и в совершенстве.

Ответственность за то, чтобы узреть видение и затем применить его — лежит на нас. Учителя всегда существуют и будут существовать, и всегда среди нас присутствуют просветленные, но Учитель сказал, что работников — мало. Мало тех, которые хотят быть созвучны с Богом, размышлять о Душе внутри них самих, а затем позволить Ей изливаться в делах любви. И кто говорит: «Я люблю Бога, а брата своего ненавижу», тот — лжец: ибо не любящий брата своего, которого он видит, как может любить Бога, которого не видит?» [1Иоанн. 4:20]. Если бы Учитель никогда не омыл ног ученикам, мир никогда бы не узнал, что назначение Учителя — быть слугой. Назначение просветленного — служить тем, кто еще не знает о своей истинной подлинности [identity]. И наше назначение (как всех тех, кто стремится к Богу и изучает Истину) — это быть не учителем для множества людей, но быть им слугою. Не брать у них, но давать им.

Царство Бога ни здесь, ни там, оно в нас самих, внутри нашего собственного существования. А как найти это царство? Любовью: люби того Господа, который внутри тебя, и проявляй эту любовь в любви к ближнему своему. К ближнему, который твой друг; к ближнему, который твой враг; к ближнему, который преследует и ненавидит тебя. Учитель говорил, что лучше посвятить время и внимание одному павшему грешнику, чем девяносто девяти другим, которые могут управиться сами. До тех пор, пока кто-либо, святой или грешник, просит о помощи, наш долг — откликнуться на этот зов. Не каждый будет готов воспринять помощь на духовном уровне (так как он, может быть, не готов для полного раскрытия духовной истины), но поскольку он является нашим ближним, то пока он развивается к более высокому состоянию сознания, — мы можем помочь ему на том уровне сознания, где он находится сейчас. Давайте терпеливо ждать, пока к нам придут: один, два, двенадцать, семьдесят, а может быть, двести, — и затем поделимся с ними этим хлебом жизни, поделимся вином и водою. Это будут те, которые способны оценить его вкус. Они будут наслаждаться этим и, более того, будут способны воспринять его.

Давайте хранить то, что у нас есть, как жемчужину величайшей ценности, и будем являть это миру только своей жизнью, а не разговорами об этом. Если к нам приходит тот, кого не интересует, как именно мы увеличиваем количество хлебов и рыб, но его интересует суть этой истины, и он воспринимает ее и просит хлеба, вина, воды и жизни вечной — то давайте поделимся с ним в полную меру наших способностей. Никто никогда не будет призван сделать то, что превышает его понимание, потому что существует только один призыв к нам — сесть спокойно и быть тихим внутри себя, пока не снизойдет Дух Господа Бога. И только тогда можно будет произнести появившиеся вдруг в уме слова или просто промолчать.

Откликом будет любовь: любовь Бога, любовь к истине и любовь к своему ближнему. С этого времени и впредь назначение и миссия тех, кто практикует Присутствие, в том, чтобы понять, что Бог переживается и проживается в той степени, в которой мы позволяем Ему изливаться из нас в форме любви, истины, служения и преданности. Сила любви должна высвобождаться изнутри нас.