Джоди Эллен Малпас – Одна обещанная ночь (ЛП) (страница 1)

Пролог

Он позвал ее. Она понимала, что он узнает — у него повсюду были глаза и уши, но это никогда не останавливало ее от непослушания. Это было частью ее плана заполучить желаемое.

Ступая по темному коридору подпольного Лондонского клуба к его кабинету, она едва ли осознавала свою глупость. Мешали решимость и слишком большое количество выпитого алкоголя. Дома у нее была любящая семья, люди, которые оберегали и заботились о ней, заставляя чувствовать себя желанной и значимой. В глубине души знала, что нет веских оснований раскрывать свое тело и душу этому омерзительному, жалкому преступному миру. Но в очередной раз делала это сегодня. И повторит завтра ночью.

Желудок скрутило, как только она подошла к двери в его кабинет, ее пропитанный алкоголем мозг работал едва ли достаточно для того, чтобы хотя б поднять руку и взяться за дверную ручку. Почти не икая и шатаясь на своих дурацких шпильках, она ввалилась в кабинет Уильяма.

Он был красивым мужчиной в свои почти сорок, с копной густых волос; на висках уже пробивалась седина, придавая ему элегантную проседь, идеально подходившую к его изысканному костюму. Скулы квадратной формы выглядели суровыми, но улыбка, когда он сверкал ею, очень дружелюбная, хоть и была не частой. Его клиенты-мужчины никогда не видели эту улыбку. Уильям предпочитал придерживаться жесткого внешнего вида, который в его присутствии заставлял трястись всех мужчин. Только для своей девочки его глаза всегда сияли, а выражение лица было мягким и успокаивающим. Она этого не понимала, да и не пыталась понять. Знала только, что он ей нужен. Он тоже испытывал к ней нежность. И она использовала эту слабость против него. Жесткое сердце бизнесмена было мягким для всех своих девочек, но для нее оно полностью таяло.

Уильям посмотрел на дверь, в которую она вошла, спотыкаясь, и поднял руку, прерывая серьезный разговор с высоким, посредственным типом, стоявшим у его стола. Одним из его правил было всегда стучаться и дожидаться разрешения войти, но она никогда этого не делала, а Уильям никогда ей за это не выговаривал.

— Продолжим позже, — сказал он, отпуская своего партнера, который без всяких протестов и недовольств тихо закрыл за собой дверь.

Уильям встал и, расправляя пиджак, вышел из-за своего огромного стола. Даже сквозь дымку, вызванную алкоголем, она идеально четко видела сосредоточенность на его лице. И еще разглядела толику раздражения. Он подошел к ней осторожно, с опаской, как будто боялся, что она сбежит, и аккуратно взял за руку. Усадил ее в одно из стеганых кожаных кресел напротив своего стола, затем налил себе скотч, протянул ей воды со льдом, и только после этого сел.

Она не испытывала страха в присутствии этого сильного мужчины, даже в такой напряженной ситуации. Странно, она всегда чувствовала безопасность. Он пойдет на все для своих девочек, включая кастрацию любого идиота, перешедшего черту. У него есть свои конкретные правила, и ни один мужчина в здравом уме не посмел бы их нарушить. Это стоило бы им больше, чем просто жизни. Она видела результат, и он не был утешительным.

— Я говорил, тебе уже достаточно, — сказал Уильям, стараясь произнести это свирепо, но достиг только того, что в голосе сквозила симпатия.

— Если ты не отдашь их мне, я найду их сама, — сказала она, опьянение придавало решимости. Кинула сумку на стол прямо перед ним, но Уильям проигнорировал ее неуважение и толкнул сумку обратно к ней.

— Тебе нужны деньги? Я дам тебе денег. Не желаю больше, чтобы ты крутилась в этом мире.

— Это не тебе решать, — бесстрашно заявила она, безусловно понимая, что творит. Его сжатые губы, потемневший взгляд серых глаз говорили, что она преуспела. Она не оставила ему выбора.

— Тебе семнадцать лет. У тебя вся жизнь впереди, — он встал и, обойдя стол, сел на край прямо перед ней. — Ты соврала про свой возраст, нарушила бесчисленное множество правил и теперь отказываешься позволить мне собрать воедино осколки твоей жизни, — он взял ее за подбородок, заставляя смотреть на него это дерзкое личико. — Ты не уважаешь меня и, что хуже всего, себя.

Она на это не ответила. Она дурачила его, обводила вокруг пальца, просто чтобы быть ближе.

— Мне жаль, — промямлила тихо, освобождаясь от его хватки, чтобы сделать большой глоток воды. Она не знала, что еще сказать, да и если бы слова нашлись, они никогда не будут достаточно хороши. Понимала, что сострадание Уильяма к ней может разрушить уважение, заработанное им в этом криминальном бизнесе, а ее отказ позволить ему исправить ситуацию — ситуацию, за которую он чувствовал себя ответственным — еще больше подвергнет риску его репутацию.

Он встал перед ней на колени, положив большие ладони на ее обнаженные ноги:

— Кто из моих клиентов нарушил правила на этот раз?

Она пожала плечами, не желая делиться именем человека, с которым была в постели. Знала, что Уильям предупреждал их всех держаться от нее подальше. Она солгала ему так же, как и Уильяму.

— Не имеет значения, — она хотела, чтобы Уильям разозлился на ее затянувшееся неуважение, но он оставался спокойным.

— Ты не захочешь найти то, что ищешь, — Уильям казался ублюдком, бросая такие жестокие слова. Он знал, чего она хочет. — Я не могу присматривать за тобой, — сказал он тихо, одергивая подол ее короткого платья.

— Знаю, — прошептала она.

Уильям протяжно, устало вздохнул. Он понимал, она не принадлежит его миру. Не знал даже, принадлежит ли теперь сам. Он никогда не позволял симпатии переплетаться с бизнесом, никогда не ставил себя в положение, которое могло бы разрушить его вполне респектабельное состояние, пока эта молодая девушка не стала превыше всего. Это все сапфировые глаза. В любом случае, он никогда не позволял сантиментам вклиниться в его бизнес — не мог себе позволить — но в этот раз он провалился.

Подняв свою большую руку, провел по мягкой, фарфоровой щеке, безнадежность в ее глазах пронзила его жесткое сердце.

— Помоги мне поступить правильно. Ты не принадлежишь мне и этому месту, — сказал он.

Она кивнула, и Уильям издал вздох облегчения. Эта девочка была слишком красивой и отчаянной — опасная комбинация. Эта девочка найдет себе неприятностей. Он был зол на себя, позволяя этому случиться, несмотря на все ее уловки.

Он присматривал за своими девочками, уважал их, убеждался в том, что его клиенты их уважают, и всегда внимательно следил за всем, что могло подвергнуть их риску, морально и физически. Знал, что они сделают, прежде чем они это делали. Только этой он позволит ускользнуть. Эта обвела его вокруг пальца. Хотя он и не мог винить ее. Он винил себя. Слишком отвлекся на красоту этой молодой девушки — красоту, отпечаток которой навсегда останется внутри. Он снова отошлет ее и на этот раз убедится, чтобы она оставалась как можно дальше. Он позаботится об этом ради ее блага. И этот поступок болью отзовется в его темной душе.

Глава 1

Можно рассказать пару слов о том, как приготовить идеальную чашку кофе. Еще больше можно рассказать о том, как приготовить идеальную чашку кофе с помощью похожей на космический корабль машины, на которую я сейчас пялюсь. Я днями наблюдала за тем, как моя напарница, официантка Сильвия, с легкостью выполняет задание, при этом она еще и болтает, хватает снизу новую кружку и пробивает заказ через кассу. Но все, чего я, кажется, достигла — это колоссальная путаница как с кофе, так и в пространстве вокруг машины.

Тихо выругавшись, я с силой нажала на заклинивший фильтр этой штуковины, и он открылся, разбрасывая повсюду кофейные зерна.

— Нет, нет, нет, — бормочу себе под нос, хватаясь за тряпку в переднем кармане фартука. Промокшая ткань стала коричневой — неопровержимое доказательство моей миллионной неприятности за сегодня.

— Хочешь сменю тебя? — веселый голосок Сильвии раздается за моими плечами, заставляя их поникнуть. Бесполезно. Не важно, сколько раз я стараюсь, все всегда заканчивается подобной ерундой. Мы с этим аппаратом не дружим.

Я драматично вздыхаю и поворачиваюсь, протягивая Сильвии большую металлическую ручную штуковину.

— Прости. Эта машина меня ненавидит.

Ярко-розовые губы девушки изгибаются в нежной улыбке, а блестящие черные кудряшки подпрыгивают, когда она мотает головой. Ее терпение заслуживает похвалы.

— Я справлюсь. Почему бы тебе не убрать седьмой столик?

Двигаясь быстро, я хватаю поднос и направляюсь к недавно освободившемуся столику в надежде спастись.

— Он меня выгонит, — бормочу, нагружая поднос. Я работаю здесь только четыре дня, но нанимая меня, Дэл сказал, что у меня уйдет пару часов на обучение и освоение машины, занимающей большую часть места на задней стойке бистро. Тот день был отвратительным, и я думаю, Дэл разделяет мои мысли.

— Нет, не выгонит, — Сильвия запускает машину, и звук струйки, бегущей из пенной трубки, заполняет бистро. — Ты ему нравишься, — кричит она громче, беря кружку, затем поднос, ложку, салфетку и шоколадную присыпку, все время с легкостью вращая металлический кувшин с молоком.

Я улыбаюсь, вытирая стол, прежде чем взять поднос и направиться обратно на кухню. Дэн знает меня всего неделю и уже заявил, что у меня нет ни одной плохой косточки в теле. Моя бабушка говорила то же самое, добавляя при этом, что лучше бы мне поскорее повзрослеть, потому что люди не всегда милы и приветливы.