Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 67)

– А от кого, кстати, письмо? – поинтересовался Рон, забирая у Гарри записку.

– От Шлярика, – тихо ответил Гарри.

– «Тогда же, там же»? То есть в общей гостиной?

– Очевидно, – сказала Гермиона, тоже прочитав. Вид у нее был встревоженный. – Надеюсь, кроме нас, этого никто не видел…

– Свиток был запечатан, все как всегда, – отозвался Гарри, стараясь убедить не только ее, но и себя. – И вообще больше никто не поймет, что это значит. Откуда им знать, где мы с ним разговаривали в последний раз?

– Не знаю. – Ударил колокол, и Гермиона закинула рюкзак на плечо. – Запечатать свиток заново с помощью колдовства вовсе не сложно… а если за кружаной сетью следят… но я не вижу способа его отговорить так, чтоб не перехватили и наше письмо!

В глубокой задумчивости они побрели на зельеделие, но в подземелье у подножия лестницы их вывел из раздумья голос Драко Малфоя. Тот стоял у двери аудитории, размахивал каким-то явно официальным документом, и говорил еще громче, чем обычно, так что слышно было каждое слово:

– Вот так! Нашей команде Кхембридж мигом разрешила играть, я прямо с утра к ней ходил. Это, конечно, формальность, она же прекрасно знает папу, он постоянно бывает в министерстве… Интересно, а «Гриффиндору» дадут разрешение?

– Только не возникайте, – умоляюще прошептала Гермиона Рону и Гарри. У обоих окаменели лица, а руки сжимались в кулаки. – Ему только этого и надо.

– Я что хочу сказать. – Малфой, злобно сверкнув серыми глазами на Гарри и Рона, сильнее повысил голос: – Если это зависит от связей в министерстве, по-моему, у них нет шансов. Папа говорит, там уже много лет ищут повода уволить Артура Уизли… Я уж о Поттере молчу… Папа сказал, еще чуть-чуть – и министерство отправит Поттера к святому Лоскуту. Там вроде есть отделение для этих… Ну, у кого в мозгах волшебной палочкой помешали…

Малфой отвесил нижнюю челюсть и закатил глаза. Краббе и Гойл зашлись дебильным гоготом, а Панси Паркинсон завизжала от восторга.

Что-то больно ударило Гарри по плечу и отбросило в сторону. Через секунду он понял, в чем дело: это, бросившись на Малфоя, мимо пронесся Невилл.

– Невилл, стой!

И Гарри цапнул его сзади за мантию. Невилл отчаянно вырывался и пытался дотянуться до Малфоя, а тот застыл, совершенно опешив.

– Помоги! – крикнул Гарри Рону. Он сумел обхватить Невилла за шею и тащил его назад, подальше от слизеринцев. Краббе и Гойл загородили собой Малфоя и играли мускулами, готовясь в любую минуту ринуться в бой. Рон схватил Невилла за руки и помог Гарри отволочь его к гриффиндорцам. Лицо Невилла было пунцовым; рука Гарри давила ему на горло, и слов было почти не разобрать, но иногда доносилось:

– Не… смешно… не… сметь… Лоскута… ему… покажу…

Дверь распахнулась. На пороге стоял Злей. Его черные глаза пробежали по линейке гриффиндорцев и остановились на Гарри и Роне, пытавшихся совладать с Невиллом.

– Поттер, Уизли, Лонгботтом? Деремся? – холодно и высокомерно произнес Злей. – Минус десять баллов с «Гриффиндора». Поттер, отпустите Лонгботтома, иначе будете наказаны. Все в класс.

Гарри отпустил Невилла. Тот стоял, тяжело дыша и гневно сверкая глазами.

– У меня не было другого выхода, – с трудом переводя дух, выговорил Гарри и поднял с пола рюкзак. – Краббе с Гойлом разорвали бы тебя на куски.

Невилл ничего не ответил, схватил свой рюкзак и решительно направился на урок.

– Во имя Мерлина, что это было? – медленно произнес Рон, когда они с Гарри двинулись следом.

Гарри промолчал. Он прекрасно знал, почему упоминание о психиатрическом отделении больницы св. Лоскута так сильно расстроило Невилла. Но он поклялся Думбльдору никому не выдавать эту тайну. О том, что Гарри все известно, не знал даже сам Невилл.

Гарри, Рон и Гермиона, как обычно, прошли в самый конец класса, сели, достали пергамент, перья и учебник «Тысяча волшебных трав и грибов». Все вокруг оживленно шептались, обсуждая странное поведение Невилла, но замолчали, стоило Злею с гулким грохотом захлопнуть дверь.

– Обратите внимание, – презрительно процедил Злей, – что сегодня у нас на уроке присутствует гостья.

Он махнул рукой в темный угол, где с пергаментом на коленях сидела профессор Кхембридж. Гарри поднял брови и искоса взглянул на друзей. Злей – и Кхембридж. Два самых ненавистных учителя. Непонятно, за кого болеть.

– Сегодня мы продолжаем заниматься живительной жидкостью. Свои творения вы найдете в том же виде, в каком оставили их на прошлом уроке. Если вы все сделали правильно, за выходные зелье должно было хорошо настояться… Рецепт, – он снова взмахнул рукой, – на доске. Приступайте.

Первые полчаса профессор Кхембридж молча делала записи. Гарри мечтал о том, что будет, когда она начнет задавать Злею вопросы, и так замечтался, что про зелье и думать забыл.

– Гарри! – простонала Гермиона и схватила его за руку, чтобы он не добавил неверный ингредиент в третий раз. – Кровь саламандры, а не гранатовый сок!

– Точно, – рассеянно ответил Гарри и, не отрывая взгляда от Кхембридж, которая только что поднялась, отставил бутылочку. Увидев, что Кхембридж направляется к Злею, склонившемуся над котлом Дина Томаса, он чуть слышно добавил: – Ха!

– Должна сказать, класс для своего возраста производит неплохое впечатление, – бодро обратилась Кхембридж к спине Злея. – Но я не уверена, что детям стоит изучать живительную жидкость. Насколько мне известно, в министерстве подумывают совсем исключить ее из программы.

Злей медленно выпрямился и повернулся к ней.

– Итак… как давно вы состоите в штате «Хогварца»? – спросила Кхембридж, занося перо над пергаментом.

– Четырнадцать лет, – ответил Злей. Его лицо было непроницаемо. Гарри, не сводя с него глаз, добавил в котел несколько капель. Зелье грозно зашипело и из бирюзового стало оранжевым.

– По моим сведениям, вы первоначально претендовали на место преподавателя защиты от сил зла? – продолжала Кхембридж.

– Да, – тихо подтвердил Злей.

– Безуспешно?

Губы Злея изогнулись.

– Как видите.

Профессор Кхембридж нацарапала что-то на пергаменте.

– И с зачисления в штат «Хогварца» вы регулярно подаете заявку на эту должность?

– Да, – еще тише, еле шевеля губами, ответил Злей. Было видно, что он сильно разгневан.

– Вы не знаете, почему Думбльдор упорно вам отказывает? – спросила Кхембридж.

– Предлагаю спросить об этом у него самого, – раздраженно ответил Злей.

– Разумеется, я так и сделаю, – сладко улыбнулась Кхембридж.

– Это относится к делу? – сузив черные глаза, поинтересовался Злей.

– О да, – сказала профессор Кхембридж, – да. Министерство хочет знать все подробности… эмм… биографии учителей.

Она развернулась, подошла к Панси Паркинсон и начала задавать ей вопросы по предмету. Злей повернул голову к Гарри, и их глаза на мгновение встретились. Гарри поспешно перевел взгляд на свое зелье. Оно успело коагулироваться и отвратительно пахло паленой резиной.

– Как всегда, ноль баллов, Поттер, – мстительно объявил Злей и легким движением палочки опустошил котел. – К следующему уроку напишете мне работу о правильном приготовлении данного зелья, с указанием своих ошибок. Ясно?

– Да, – разъяренно бросил Гарри. Злей уже и так задал предостаточно, а на вечер была назначена квидишная тренировка. Чтобы написать работу, придется не спать еще пару ночей. Невозможно поверить, что утром он был счастлив! Теперь хотелось только одного – чтобы этот день как можно скорее закончился.

– Наверно, придется прогулять прорицание, – хмуро пробормотал Гарри. После обеда друзья стояли во дворе, и ветер трепал полы мантий и поля шляп. – Скажусь больным, а сам напишу работу для Злея. Тогда не придется сидеть над ней полночи.

– Нельзя прогуливать прорицание, – сурово изрекла Гермиона.

– Кто бы говорил, ты сама его вообще бросила, ты же ненавидишь Трелони! – возмутился Рон.

– Я ее не ненавижу, – несколько свысока ответила Гермиона, – а считаю никчемным педагогом и нелепой шарлатанкой. Но Гарри уже пропустил историю магии, и, по-моему, сегодня ему больше не стоит прогуливать.

Гермиона была, к несчастью, права, и через полчаса Гарри, ненавидя всех и вся, занял свое место в жарком, душном от благовоний классе прорицания. Профессор Трелони снова стала раздавать «Толмач сновидений». Намного полезнее было бы писать работу для Злея, а не сидеть здесь, выискивая скрытый смысл в придуманных снах.

Но сегодня не он один пребывал в дурном расположении духа. Профессор Трелони, поджав губы, швырнула учебник на стол Гарри и Рону и стремительно прошла дальше; бросила, едва не попав Шеймасу в голову, следующий экземпляр между ним и Дином, а последнюю книгу метнула Невиллу в грудь с такой силой, что тот свалился с пуфика.

– Ну-с, приступайте! – громко приказала профессор Трелони высоким голосом, в котором слышались истерические нотки. – Вы знаете, что делать! Или я настолько бездарный преподаватель, что даже не научила вас открывать книги?

Ребята в изумлении уставились на нее, потом переглянулись. Впрочем, Гарри догадывался, в чем дело. Когда профессор Трелони – в ее огромных глазах стояли сердитые слезы – бросилась в свое кресло, он склонился к Рону и прошептал:

– Кажется, она получила результаты проверки.

– Профессор? – тихо позвала Парвати Патил (они с Лавандой всегда преклонялись перед Трелони). – Профессор, что-нибудь… э-э… не так?